Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она осторожно выбралась, чтобы не разбудить Максима и прошла в ванную, заодно можно принять душ и отправляться наверх, Макс ведь не планирует сегодня занять спальню? Пожалуй, стоит еще над ним поиздеваться и объявить, что как порядочная девушка она пустит его в постель только после женитьбы. Динка улыбнулась.

Лучше было бы подняться в ванную наверху, там ее халат, ладно, сойдет и так, Динка снова натянула свой домашний трикотажный костюм, а белье сунула в корзину.

В спальне переоденется, а сейчас захотелось пить. Но на кухне обнаружился проснувшийся Макс в одних штанах, роющийся в холодильнике — вечно эти мужчины голодные, а раздеться когда успел? Увидел ее и полез обниматься, и конечно же, сразу почувствовал, что между ними лишь слабая преграда из тонкого трикотажного полотна.

Дина ощутила, как напряглись мышцы, как изменилось его дыхание, она сама старательно отводила взгляд от безупречного рельефа грудной клетки своего… Мужа? Жениха? Бойфренда? Отца ее ребенка, это единственное мало мальски подходящее определение, Динка едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Надо было сразу в спальне прятаться, она вдруг поняла, что опасается и нарочно оттягивает близость с Максом, хотя дураку было ясно, что остановит его сейчас разве что Третья мировая, да и то, если Максима назначат Главнокомандующим. А вот Дину охватывала жуткая паника от одной только мысли, как он увидит, во что превратила ее эта беременность, и тут же потеряет к ней интерес.

Может, попросить его выключить свет?

Она ускользнула от объятий и прошла к кухонному шкафчику с посудой, потянулась за чашкой, и тут же ее руку накрыла его рука, а возле уха раздался шепот:

— Не тянись, я сам, — а сзади ее уже захватывали в плен его руки, и Динка с отчаянием понимала, что сбежать не выйдет, если она совсем уж не хочет показать, что ее мозги атрофировались в связи с беременностью.

Она закрыла глаза и внутренне сжалась, как тут те же сильные руки — и как давно они перестали у нее ассоциироваться с тисками? — развернули ее, ладони нырнули в волосы, а губы зашептали, скользя по лицу, словно пробуя ее совершенно невесомыми поцелуями.

— Дина, девочка моя, что с тобой? Почему ты меня боишься? Это же я…

Дина медленно открыла глаза и поразилась.