Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Осторожнее, – предостерегла Софи, когда он поднял диск на сероватый свет. – На нем точно есть арометка.

Мощные огрские ферменты не могли ему навредить, но процесс их удаления был неприятным.

– Я встречал арометки только на металле, – пробормотал магнат Лето. – А этот символ…

Он провел пальцем по тонкой белой гравировке – она изображала украшенную черточками линию, заключенную между двух окружностей разного размера.

– Вы не знаете, что это? – спросила Софи.

– К сожалению, нет, – признался магнат Лето.

– Но я уже видел подобные символы в осколке воспоминания, который недавно восстановил.

– Чье это было воспоминание? – спросила Софи.

Магнат Лето вздохнул и через несколько долгих секунд ответил:

– Прентиса.

Глава 4"

"– Прентиса, – повторила Софи, не зная, радоваться ей или злиться. – Того самого Прентиса, который якобы слишком слаб, чтобы я проникла в его разум?

– Именно его, – кивнул магнат Лето, и ярость Софи взяла верх.

Раньше Прентис был Хранителем «Черного лебедя», защищавшим самые важные тайны.

И он позволил Совету разрушить свой разум, лишь бы скрыть существование Софи. Он провел много лет в подземной эльфийской тюрьме, дожидаясь, пока ее способности разовьются достаточно, чтобы его исцелить. Но когда Софи была наконец-то готова – а Совет освободил Прентиса из Изгнания, – его сознание исчезло, оставив за собой лишь пустую оболочку.

Ничто не могло вернуть его – но несколько недель назад Прентис очнулся. Софи думала, что он поправился, но, к сожалению, его разум все еще был разрушен.

Она умоляла «Черный лебедь» пустить ее исцелить его, но каждый раз ей отвечали, что разум Прентиса был слишком слабым, слишком хрупким, слишком нестабильным.

– Почему вы мне солгали? – резко поинтересовалась Софи, и Эдалин успокаивающе уложила ладонь ей на плечо.

– Я не лгал, – заверил магнат Лето. – Я сказал, что он не готов к исцелению, а не к чтению мыслей.

– А я-то думала, что только я с моими усиленными способностями могу проникать в разрушенный разум, – возразила Софи.

– Так и есть. Я дорого заплатил за попытку. Но мне нужно было понять, в чем заключалась причина его лебединой песни.

Эти слова были кодом «Черного лебедя», сообщающим, что передавший его находится в огромной опасности. Прентис подал сигнал прямо перед тем, как Совет арестовал его, будто знал, что случится.

– Тогда почему мне нельзя проникнуть в его разум? – спросила Софи.

– Потому что… боюсь, я начну умолять о его исцелении.