Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его нарушил Игнатьев:

— Присяжный поверенный Ардашев весьма знаменит своими частными расследованиями и мог бы оказать весьма значительную помощь следствию.

— Смею заметить, что частный сыск в России запрещён, — нервно подёргивая животом, ответил судья. — И я не позволю нарушать закон.

— К вашему сведению, его клиентами являются только те, в чьей невиновности он абсолютно уверен. И Ардашев находит настоящего преступника ещё до вынесения приговора его подзащитному, тем самым оправдывая последнего. Всех благ, господа, — выпалил Игнатьев и покинул комнату.

— Напрасно вы так, Архип Андреевич, — махнул рукой пристав. — Пока вы будете всё описывать, я успею съездить на почтамт и узнать, кто отправлял адвокату Ардашеву телеграммы. Скоро вернусь. Нам многое надобно обсудить.

Добраго зашагал к выходу, оставив судью в одиночестве.

После ужина, сидя в фойе отеля и попивая кофе по-турецки, Клим Пантелеевич держал в руках вечерний номер «Туапсинских откликов» и досадно морщился. Заголовок, напечатанный огромными буквами, по мысли редактора, должен был, вероятно, скрыть нехватку материала на целый номер.

«Таинственное исчезновение профессора Поссе расследует знаменитый адвокат Ардашев».

Присяжный поверенный положил газету на столик и отхлебнул кофе. Взгляд Вероники Альбертовны невольно скользнул по статье. Она взяла свежий номер и, пробежав глазами по статье, спросила растерянно:

— Так вот почему мы ни с того ни с сего приехали в Туапсе?

— Не совсем так. Профессор Поссе играл со мной в шахматы по переписке и вдруг начал делать глупые ходы.

И если сначала я получал от него письма, то затем он слал мне телеграммы. Это выглядело очень странно. Естественно, довольно быстро я поставил ему мат. На моё письмо он никак не отреагировал. Тогда я написал своему коллеге, он живёт здесь, в Туапсе, и попросил навестить профессора. Он пришёл к дому, позвонил в дверь, но так же, как и нам с тобой, никто не ответил. Сегодня дом Поссе вскрыли вместе с полицией. Как выяснилось, его там давно не было.

Следовательно, кто-то создавал впечатление, что профессор жив-здоров, но просто никуда не выходит.

— Ты будешь до самого конца расследовать это дело?

— Пока ничего определённого сказать не могу, но это не должно помешать нашему отдыху. Пора, пожалуй, в номер. Утром, думаю, многое прояснится или, наоборот, ещё более запутается.

VIII

Клим Пантелеевич оказался прав: новый день начался со стука в дверь номера. Присяжный поверенный накинул халат и вышел в коридор.