Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не успокоившись, руны вновь переплелись в новых формах, на этот раз порождая массивную змею, чье тело пылало расплавленной лавой. Та легко скользнула в сторону противника. Ее огненный взгляд был устремлен на Артеуса, который даже не шелохнулся при виде чар, даже более могущественных, чем первые.

Легким мановение руки и посоха волшебник вызвал проливной дождь, который погасил пламя, дававшее жизнь существу. Змея зашипела в агонии, а ее тело превратилось в обсидиан, тут же взорвавшийся мелкой крошкой, посекшей стены, но не тронувшей отряда.

Но не успели Лисы даже вздохнуть, как третье заклинание появилось из рун — торнадо тьмы и отчаяния, который грозил поглотить группу, вытягивая из энергию и Терну. Но Артеус, словнопредвидя подобный поворот, уже сплетал из волшебных слов свое собственное заклинание. Когда вихрь приблизился, волшебник ударил посохом о пол и из навершия вырвалась вспышка ослепительного света. Оформившись сотней призрачных солдат, она исполосовала тьму, заставляя ту вернуться обратно внутрь рун.

Руны, словно обладая разумом, не сдавались, а их свет становился все ярче и будто даже… материальнее. Наконец они, породили призрачного рыцаря; воина из давно забытой эпохи. Туманная фигура, с высоко поднятым бесплотным клинком, бросилась на врага. Но Артеус даже век назад нельзя было назвать тем, кого можно смутить или удивить в схватке магических умений.

Волшебник разом призвал столько энергии и Терны, что их хватило бы, чтобы сразить небольшой отряд Небесных Императоров из долины.

Волшебными словами он превратил рыцаря в пылающий огненный дух, подчинив того своей воле. Уверенным жестом волшебник послал дух обратно к рунам, и обжигающее пламя поглотило древние символы, заставляя тех трескаться и рассыпаться."

"И все же, как бы ни был силен волшебник — сражение, протекавшее на глазах отряда, никоим образом нельзя было назвать простым. Силы, кружившие в комнате, поражали воображение даже генерала, не раз становившегося свидетелем умениям потомка Пепла.

Так что к этому времени Артеус уже тяжело дышал, а последствия битвы отражались на его лице кровоподтеками и неестественной бледностью. Однако руны не проявляли никаких признаков того, что они хоть немного ослабли. Вместо этого чары Горшечника создали пятое, заклинание, вливая в него какой-то уж совсем немыслимый запас силы. Массивный голем из камня и железа, огромная форма которого заполнила добрую четверть комнаты, взревел раненным бизоном.