Но, для резки брони при раскрое, стекла, термически стойких материалов, он незаменим.
– Так, почему такие толстые и высокие стекла.
– Это не стекла, это акриловое стекло, плексиглас. Он рассеивает ультрафиолетовый свет, и выполняет роль брони. Чтобы не произошло, через эту броню луч не пройдет, а тот листик металла, что прикрывает верх, он даже не заметит. Это декорация, больше, и чтобы руки случайно кто не сунул. Свет-то невидим. Но вреден для глаз, можно запросто роговицу глаза сжечь. Как на сварку смотреть.
Поэтому все огородили, чтоб не дай бог.
– Ну, ты понимаешь, почему я спрашиваю?!
– За этим плексом – абсолютно безопасно, и даже можно открывать створки, а там… Туда можно проходить только при отключенном приборе. «Загар» такой получишь, что мама не горюй.
– Вот теперь понял! Я поехал, там решим."
"После его отъезда – тишина, никто из Кремля не звонил. Завтра укороченный день, суббота. Плановые полеты только с утра, в 12 проведем планерку, и после этого личный состав испытательного полка сам собой рассосется по окрестностям.
Вечером подъехал Сакриер с «доработками» по РС (реактивным снарядам). Он отработал новое сопло и убедился, что звездообразная дырка в шашках позволяет снизить калибр и нарастить длину изделия, сохранив скорость снаряда неизменной, при этом существенно повысить мощность БЧ, вдвое на основе тротиловой смеси и вчетверо с применением С4, который он получил, используя метод W, как его производят в Германии с 34-го года. В отличие от немцев, у нас бутилкаучук уже производится, поэтому воспроизвести С4 или пластит особой сложности не представляло.
Но промышленной установки пока нет, Ленинградский пороховой завод взялся за ее разработку. Складные лопасти вдохновили его полностью переделать РО (ракетное орудие), оставив его вообще без пилона, что существенно при таких маленьких мощностях двигателя. Пусковое устройство он предлагает расположить внутри крыла. При полете без ракет, в орудие вставляется фторопластовая Т-образная пластина, и орудие практически не будет оказывать сопротивления.
Идея мне понравилась, особенно система задержки раскрытия крыльев ракеты, крылышки начинали раскрываться только после схода с направляющих, сначала очень медленно, а потом – щелчком. Ракета успевала отойти от крыла, судя по расчетам. Ивану Филимоновичу отдали на растерзание горелый «ЦКБ-57», с приказом восстановить его пригодность к полетам и кабину стрелка-бомбардира.
Утро прошло в обычных хлопотах, а в 12.