Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Кивнул Рамазанов — А что это меняет? У них такие же права, как и у всех остальных граждан Советского Союза.

— Так вот, они на ровном месте, без каких то оснований, требовали у меня деньги, просто потому, что считали, что я не смогу ничего им противопоставить, а им можно будет сделать со мной все, что им заблагорассудится. Фантазия у них обширная, и времени на гадости много, так как они ни где не учатся, и нигде не работают.

— И много они денег у тебя просили? — поинтересовался Рамазанов

— Много, я бы ни в жизнь столько не собрал — кивнул в ответ я.

— Почему ты не обратился в милицию?

— А чтобы я там сказал? Спасите, помогите хулиганы меня обижают? — хмыкнул в ответ я

— А почему бы и нет? Не так примитивно, конечно же. Обратился бы в милицию, тебя бы по инстанции направили ко мне, ты бы написал заявление, и я бы поговорил с ними.

— И они так бы вас и послушали?

— Меня! Они бы послушали! — сделав ударение на первом слове, значимо сказал Руслан Харитонович

— И весь район считал бы меня стукачом.

— А тебя так волнует, кем тебя считают криминальный элемент и их подпевалы? Меня вон ментом и мусором называют, а я их как давил, так и буду давить. Они, увидев меня, на другую сторону улицы переходят. Это они там, на улице, среди своих, они такие смелые, а здесь у меня на стульчике плачут крокодильими слезами, и стучат друг на друга как зайцы в барабан.

Руслан Харитонович был настоящий правильный мент. Таких, в эти годы было еще много, они пока еще не стали вымирающим видом. Эти люди просто тихо делали свою работу: ловили преступников, проводили профилактические беседы, успокаивали разбушевавшихся дебоширов.

Хулиганы и бандиты их ненавидели и боялись. Такой правильный мент, в одиночку мог зайти на блатхату и арестовать всю шоблу, что там собралась, и это было нормально. Эти люди не брали денег, они часто не имели семьи, ютясь по общагам и задрыпанным однокомнатным квартиркам. Их семьей и жизнью была работа, но благодаря таким как они, улицы были чище. Глядя на Рамазанова, я понимал, что это настоящий человек, и я хотел бы иметь такого в друзьях, а не во врагах.

— Руслан Харитонович, наверное, вы правы. Я всю жизнь боялся таких, как этот Толян. Боялся до дрожи в коленках, до судорожных колик в животе. Но со мной кое-что произошло, что в корне изменило мою жизнь. На прошлой неделе меня ударило молнией. Да, да, меня по правде ударила молния, и я почти умер, но остался жить, и вот с тех пор, я не хочу больше бояться этих сволочей.