Поцелуи вызвали настоящий пир ошеломляющих чувственных ощущений. В реальность Рослин вернулась, лишь когда он слегка отстранился, занявшись пуговицами ее платья. Только сейчас она обнаружила, что Энтони уже успел как-то снять с нее шляпку и накидку. В том, что он ее постепенно раздевает, она вполне отдавала себе отчет, но оставалась недвижимой. Противиться не хотелось, да она бы и не смогла. Его потемневшие полуприкрытые глаза смотрели в самую ее душу, гипнотизируя и лишая воли. И отвести от них свой взгляд она была не в состоянии.
Они приковывали к себе, сохраняли полный контроль над ней даже тогда, когда она почувствовала, как, скользнув по бедрам, к ногам упало платье, а за ним последовала и нижняя рубашка.
Он не торопился с поцелуями. Только глаза как-то полулениво блуждали по ее телу, казалось, ощупывая каждый его уголок. На губах Энтони вновь появилась чувственная улыбка, от которой она таяла, словно воск.
Девушка покачнулась, чуть не упав. Поддержали его руки. Они обхватили ее бедра, но не задержались на них долго.
Стараясь растянуть удовольствие, Энтони необычайно медленно и осторожно впитывал руками ощущение ее обнаженной кожи. Ладони нежно переместились с бедер на тонкую талию, скользнули по животу и замерли наконец на груди. Все. Больше никаких движений. Но и проделанных уже было совсем немало. Шишечки сосков стали необычно упругими и теплыми, жаркие волны прокатывались по телу, сердце бешено колотилось."
"Очаровательная улыбка освещала теперь все лицо Энтони, делая его торжественным и радостным.
Казалось, он как по книге читает, что чувствует сейчас Рослин, и наслаждается радостью одержанной победы. Но это совсем не раздражало ее. Рослин лишь усмехнулась про себя, подумав, что на этот раз его победа является и ее собственной. Ведь, что бы там ни диктовал рассудок, на самом деле желала она только Энтони, всегда хотела, чтобы именно он посвятил ее в тайны любви и стал ее первым мужчиной. А коль так, то почему она должна играть роль пассивной жертвы обольщения? Почему бы и самой не вести себя более активно? Она и раньше, сколько ни гнала от себя эти мысли, ловила себя на том, что пытается представить, как выглядит Энтони без одежды.
Наверное, восхитительно. Воображение рисовало нечто подобное античному богу Адонису. Сейчас перед ней был он сам во плоти и крови, конечно, более опасный, чем фантазии, но и во сто крат более влекущий, чем самая прекрасная из них.
