Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Фехос, вы пришли, чтобы утешить? Или чтобы снова «столкнуть»?

Он чуть улыбается.

— Я пришёл, чтобы напомнить: вы уже однажды выжили в воде, в которой должны были утонуть.

Фехос встаёт. Подходит ближе, но не касается.

— Вы справитесь, если перестанете ждать чьего-то плеча. Даже его.

Я не отвечаю.

— Ривз не пришёл, потому что не может выбрать между вами… и клятвой. Но он выберет. Все мы выбираем — в самый последний момент.

— Клятвой? — переспрашиваю.

— Да. Защитник Истока даёт священную клятву. Это не просто присяга — она магически закреплена.

И в дела Совета Ривз не имеет права вмешиваться.

Он делает паузу.

— Но даже мне интересно, что он выберет: жизнь без вас… или клятву, которая его уничтожит.

Я отвожу взгляд. Клятва. Конечно. Он — дозорный.

— Знаете, почему Башня проверяет именно прыжком? — Фехос усмехается.

— Почему?

— Потому что в этот миг… вы не видите дна. Не знаете, раскроются ли крылья. Остаётся только падать — и верить.

— Как в любовь, — тихо говорю.

— Или как предательство… — мягко добавляет Фехос.

Потом замолкает, и, когда говорит снова, голос меняется. Он становится серьёзным: — Я хотел поговорить.

— Хотите, чтобы я сказала «спасибо»? — спрашиваю. — За то, что вытащили меня из озера? За Изнанку?

— Нет, — качает он головой.

В его глазах появляется что-то неожиданное — не жалость. Не вина. Признание.

— Я… любил её.

— Её? — резко спрашиваю.

— Ту Ирис. Настоящую. До вас.

— Если вы её любили, почему не спасли?

— Я пытался. Мы познакомились здесь, в Цитадели.

Ирис была умна, интересовалась моими исследованиями сломанной магии. Я видел, как она страдает рядом с Атертоном, — он делает паузу. — В какой-то момент я понял, что он что-то замышляет. Предупредил Ирис, предложил помощь: установить РОСИ — новую, экспериментальную технологию, которую сам создал. Хотел защитить её, отследить изменения. Верил, что время ещё есть… что успею вмешаться, если станет слишком опасно. Но всё закружилось слишком быстро. Резко. Безумно. Как удар в спину.

Он отводит взгляд, и в этом жесте — всё.

— Обвинения Совета. Постриг. Это было внезапно… Я — генерал. Не имею права вмешиваться в дела Совета без прямого вызова или нарушения базовых протоколов. Даже когда больно. Даже когда душа рвётся на части.

К тому же, Ирис никогда не просила о помощи. Я знал — она справится. Она всегда справлялась. Даже когда Атертон мучил её — она держалась.

И я не ожидал, что Совет решится на это без разбирательства. Это казалось невозможным.