Но если он не врет, то не будет ли мой поступок выглядеть как предательство, акт недоверия? Ведь тогда получится, что Николас несмотря на первоначальный план постепенно доносит до меня истину, по-своему пытается подготовить, защитить, уберечь. Он прямо заявляет о своих чувствах, обещает бороться за нас. Когда я трусливо молчу о том, что испытваю к нему.
Наверное, прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем я приняла решение. Пришлось даже зажмуриться, когда убирала ключи обратно в карман. Потому что помимо всех ""за"" и ""против"" присутствовало и извечное женское любопытство.
Зато, когда я выпустила ключи из рук, стало чуточку легче. Завтра, когда Ник проснется, я попрошу его сводить меня в ту комнату и рассказать абсолютно все. А сейчас нужно выспаться, насколько это возможно вернуть себе душевное равновесие. Потому что судя по словам Николаса, правда может напугать меня.
Ночь окончательно вступила в свои права, потому в коридоре царила темень, разгоняемая светом единственной лампы. Было невероятно тихо, лишь раздавались за окнами завывания ветра и снег бил в стекло.
Даже возникла мысль вернуться под бок Ника, но я отбросила ее как недостойную. Мой мир перевернулся с ног на голову, а я буду бояться темноты и тишины. Смешно. К тому же вернуться к себе стоило хотя бы для того, чтобы переодеться и принять ванную. Разозленная внезапными страхами я даже шла медленно, пока не поняла, что невольно прислушиваюсь к звукам сверху, с башни. Маркус же отправился именно туда? Вернулся ли он уже в свою комнату? И что за дела звали его обратно, когда брат слабел от лихорадки?
В моих комнатах царила непроглядная темнота.
Все еще не привыкшая к новым помещениям, я не сразу отыскала выключатели. Но вскоре лампы вспыхнули под потолком, и мой мир стал чуточку светлее. Прихватив вещи, направилась сразу в купальню. Привычные процедуры постепенно успокоили, помогли собраться. Из купальни я выходила вполне умиротворенной и готовой к новым открытиям. Даже аппетит проснулся, напоминая, что я не ела почти сутки.
Накинув шаль, я даже сбегала вниз. Кухню удалось найти по запахам, а вот с выключателями пришлось помучиться. Зато к себе я поднялась с мясной нарезкой, ломтем хлеба и кружкой молока. Никогда еще обычный хлеб не казался таким вкусным.
Как только последняя крошка исчезла с подноса, я почувствовала себя почти счастливой. И что я в самом деле расклеилась? Да, непонятно, но обратной дороги уже нет. Мне сообщили то, о чем я не смела даже мечтать.
