Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Твоя биография меня интересует мало. И тамада из тебя так себе.

– Да это только начало. Ты дальше слушай.

Признаться, мне хочется его убить. Голыми руками. Хоть будет за что в камере сидеть. Но я держусь. В данный момент я ни в том положении, чтобы кликать на себя новую беду. Мне бы разобраться с той, что уже свалилась.

К тому же, мне есть ради кого возвращаться на волю. Это Аня и Макар. Я даже не представляю, что с ней будет, поэтому выбраться из камеры нужно как можно скорее, пока она ничего об этом не узнала.

Только вот Коршунов не затыкается. Продолжает вещать безынтересную историю своего детства.

– Мы всю жизнь жили в каком-то захолустье. Там до цивилизации было, как до Китая пешком. Я до школы по сорок минут на автобусе трясся. Жуть просто! Но когда мне исполнилось восемнадцать, я решил взять собственную жизнь в свои руки. Знаешь, чем я занялся в первую очередь?"

"Я молчу. Достал. Честное слово. Еще немного, и я накинусь на него даже через решётку.

– Занялся поисками отца.

Странно, что ты не догадался. Я очень старался сделать упор именно на этом моменте. Мама умоляла меня прекратить поиски. Сама ничего не рассказывала, хотя знала, что я жажду встретиться с папой. И мне повезло. Реально повезло найти его. Примерно год ушел, но я таки вычислил этого человека.

– Очень душещипательная история, но я бы воздержался от дальнейшего прослушивания, – рыкаю.

– Ты что? Дальше будет самое интересное! – ликует рассказчик. – Моего отца зовут Олег Лаврентьев.

ГЛАВА 27

Мирон

– Что? – вот тут реально начинается самое интересное, поэтому мне приходится переспросить, не ослышался ли я.

– Да, – Коршунов разводит руки в стороны. – Вот так вот получается, что сын известного политика, о котором он ничего не знает, живет на задворках страны, хотя мог бы шиковать с раннего детства. Прямо как сестра Оля.

– Почему они ничего не сказали мне? – произношу вслух, но больше сам для себя, как бы размышляя над тем, что услышал.

Сейчас Александру примерно двадцать шесть лет, он нашел отца в девятнадцать, а, значит, к моменту нашей с Олей свадьбы уже был с ним знаком. Тогда почему на праздновании его не было? Да о нем не было даже банального упоминания!

Может, у них с Лаврентьевым все сложилось не так уж гладко, и они не общаются? По крайней мере, это единственное разумное объяснение, что мне приходит на ум.

– Так поэтому и не сказали, – победно ухмыляется собеседник.