Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но вместо этого, я теперь вижу, ты строишь там новый СССР, только более компактный и лишенный коммунистического идеализма.

Падший замолчал. Тогда заговорил Егор:

— Поверь, Падший, это будет сильная страна. Но слабая нужна только ее врагам. Другое дело, что людям там будет жить свободно и сытно. Ведь именно это важно, не так ли? Там будет свобода слова и не будет ее постепенного урезания, как здесь, поскольку она изначально не будет синонимом вседозволенности. Люди будут свободно путешествовать по всему миру, было бы желание.

Будет работа, а значит, у людей будут деньги. Будет достойный минимальный прожиточный минимум — не такой нищенский, как здесь и сейчас, поскольку изначально никому не позволят разграбить страну и разрушить ее экономику. Там не будет братоубийственных войн в Чечне, Дагестане и Украине между вчерашними соседями и друзами, не будет терроризма, не будут звучать взрывы на улицах мирных городов. Не будет разрушен Грозный и не будет трагедии в Беслане. Не будет разбомбленных сел в Чечне и взорванных домов в Москве.

Не будет погибших в гражданской войне на Донбассе. У людей будет мир, работа, достойный заработок и возможность потратить свои деньги на что они захотят. Будет частный бизнес, изначально работающий по правилам и платящий честные налоги. Не будет бандитского беспредела 90-х, тысяч замученных, изнасилованных, убитых. Тебе этого мало, Падший? Или ты, сука, цэрэушник, мечтающий о господстве США во всем мире, которому, чем хуже в России, тем лучше? Которому наплевать на этих диких восточных варваров, ибо они должны жить по тем правилам, которые им навязывают ""цивилизованные"", блин, страны? Отвечать, не молчать!

Последние слова Егор уж орал прямо в побледневшее лицо Падшего, навалившись грудью на стол и стуча кулаком так, что креветки с тарелки летели во все стороны.

Падший, вытаращив глаза, смотрел в лицо Соколова, потом как-то беспомощно оглянулся вокруг, словно призывая людей в свидетели, взмахнул руками и вдруг, сначала потихоньку, а потом все громче и заливистее захохотал.

Теперь уже Егор с удивлением уставился на него. А тот никак не мог остановиться, схватившись рукам и за живот и согнувшись пополам.

Говорят, что смех заразителен. Соколов сначала хмыкнул, потом хохотнул и вдруг присоединился к этому поистине гомерическому хохоту. А Падший всё пытался что-то сказать сквозь смех, но у него никак не получалось, слова перебивались новыми вспышками смеха:

— М… ме…меня? Не.