Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Также следует упомянуть, что запрет для ниллэ на разговоры с фениксами не распространяется на лорда Снэша. Разумеется, к нему как к преподавателю вы можете в рамках занятий обращаться с вопросами.

Лучше бы она этого не говорила. Лучше бы в отношении этого феникса действовало недоступное «нельзя». Может, тогда бы мне было проще заставить себя не смотреть на него во все глаза, не вспоминать, не ощущать, словно наяву, горячие ладони на своей спине. Не видеть расплавленного золота, плещущегося на дне проницательных глаз… Пресветлый, помоги! Почему из всех фениксов на эту должность назначили именно его? Почему из всех девушек империи билет в новую жизнь получила я?

Какая поразительная случайность…

— А теперь я приглашаю первокурсниц получить свои броши, являющиеся неотъемлемым символом нашего института и обозначающие принадлежность к нему, — произнесла леди Лейдаль.

— Начнем с аэллин.

Следующие долгие минуты прошли словно мимо меня. Одно имя сменялось другим, девушки по очереди подходили к директрисе, и та под взглядами деканов и преподавателей прикалывала к их платьям золотые броши.

После аэллин шли взволнованные ниллэ, приседающие в безупречном реверансе, получив свой знак отличия.

И свет кругом, и песня льется,Улыбки, танцы, пузырьки вина,И сердце очень быстро бьется,Жизнь новая теперь дана…Замечательно! Только назойливых стихов мне сейчас не хватало…

— Инида Трэйндж!

Говорят, в нашем мире есть сомнамбулы — люди, чрезмерно подверженные влиянию ночи и приходящей с ней тьмы. Засыпая, они выбираются из постелей и, не помня себя, лазают по крышам, бродят по улицам, получая в это время необычную, никем не изученную силу.

Такая особенность в нашей империи — настоящее проклятие.

Так вот, сейчас, подходя к леди Лейдаль, я чувствовала себя именно такой сомнамбулой. Изо всех сил старалась не смотреть на Нориана Снэша, не поворачивать к нему головы, даже не думать о нем, забыть о его присутствии. Но когда тонкие пальцы директрисы начали прикалывать к моей груди брошь, когда ее губы негромко проговорили: «Поздравляю», — когда за спиной пополз шепоток о том, что я — та самая избранная с церемонии, мне вдруг стало нечем дышать.

Потому что хоть я не смотрела, не поворачивала головы и старалась не думать, все равно ощутила прикованный к себе взгляд.

Взгляд, осязаемый буквально физически, легко различимый среди остальных. Неотрывный, внимательный, будто проникающий в самую мою душу.

И я не сдержалась. Машинально присев в реверансе, посмотрела на феникса в ответ.