Леди Бакстед очень боялась, как бы ее бессердечный брат не отказался оплачивать быстро растущую стопку счетов от портных и модисток, снабжающих Джейн (и, признаться, ее тоже) платьями, шалями, шляпками, перчатками и всеми украшениями, необходимыми для того, кто вращается в светском обществе. И миссис Даунтри, щедро тратившаяся на одеяния своей дочери, знала, что, пока она может рассчитывать на помощь Алверстока, ей не придется прибегать к неприятнейшей экономии. Из них двоих, однако, ее стоило пожалеть больше: леди Бакстед знала, что Карлтон не увлечен Черис и была уверена в том, что у него достаточно здравого смысла даже и не помышлять о помолвке с Фредерикой, а миссис Даунтри не могла утешаться теми же соображениями.
Эндимион потерял голову и страстно влюбился в Черис. Он вел себя, как вынуждена была признать обожающая его родительница, по-идиотски, с обожанием глядя на нее, буквально преследуя ее всюду и подавая тревожные признаки того, что собирается открыть ей свои чувства.
Миссис Даунтри оставалось только надеяться, что эта страсть пройдет так же быстро, как вспыхнула, но на его здравый смысл она положиться не могла. К несчастью, Хлоя завязала самую горячую дружбу с Черис, что явилось обстоятельством, представлявшим Эндимиону великолепный предлог для визитов на Верхнюю Уимпол-стрит. Всегда добрый, но слегка ленивый братец, он вдруг сделался образцовым старшим братом (насколько позволяли его не слишком обременительные офицерские обязанности), целиком посвятившим сестре и ее развлечениям свой досуг.
Он сопровождал ее на рауты, даже к Алмакс, чего прежде избегал, считая посещение избранных собраний скучным занятием; он прогуливался с ней в парке; и когда бы Хлоя ни собиралась навестить Черис, она могла быть уверена, что он проводит ее. С самых ранних лет она и ее сестра Диана обожали его и восхищались им, но поскольку он был на несколько лет старше, они видели в нем не сверстника, а, скорее, какой-то чудесный сказочный персонаж, который дарил им леденцы и иногда водил в Королевский Эстли Амфитеатр или на пантомиму в театр Садлерс Уэллс.
Хлоя не ожидала, что он будет ей так преданно служить, хотя, конечно, она уже не школьница, а молодая леди, выезжающая в свой первый сезон. Она была так трогательно благодарна брату и в приступе откровения говорила матери, какой замечательный, красивый и добрый Эндимион.
