Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всем заключённым назначались многолетние сроки покаяния, а затем они исчезали из списков и приказов. Был человек — нет человека, и не было никогда. Полагаю, через отведённый срок всех арестантов вывезут к жертвеннику Павшей, и их история на этом будет закончена.

Но больше, чем эти «интриги», меня поразили разговоры кардинала с самим собой. Видимо, от нервного напряжения в моменты, когда оставался один, Мартино начинал бубнить себе под нос. С каждым днём его голос становился всё громче, и я смог разобрать слова.

"— Она не обманет. Нет! Я ей нужен, и получу награду от Неё. Кто ещё будет поставлять ей «мясо»… Остальные дураки, один я… Дура! Она отдаст мне всё, что обещала… Выпустить? Не-е-ет, я не собираюсь этого делать. Пусть сидит в темноте и думает… А править буду я. Я! Может, даже соглашусь, чтобы меня выбрали Папой. — Кардинал захихикал. — Тиара и перстень не помешают…

Показалось, что он конкретно спятил под влиянием Павшей. Слишком уж его бессвязное бормотание напоминало бред умалишённого.

А я сумасшедших опасаюсь больше всего — никогда не знаешь, что может неожиданно натворить больной разум.

* * *Через пять дней вернулась Диего с докладом.

— Виллу я нашла быстро, там вся округа про неё знает. Местные возят туда продукты в большом количестве.

— Зачем?

— Там человек двести сидит, Констан. Какие-то монахи, странные женщины в чёрном, похожие на плакальщиц, семьдесят рыл наёмников. Чем они занимаются на вилле, узнать не удалось. Я пробралась туда ночью, когда не спала только охрана.

— Нашла что-то интересное?

— Вот это.

Диего выложила на стол две незаряженных «зуды». Несколько кремневых ножей с застывшей на гранях бурой коркой. И набор жутких на вид стальных инструментов: то ли хирургических, то ли для вскрытия трупов. От всех предметов несло плохой смертью и страданиями — их не раз и не два пускали в дело.

Последним предметом стала маленькая шкатулка, от которой веяло силой. Уже догадываясь, что находится внутри, я откинул крышку. В центре паутины из шёлковых нитей, пропитанных эфиром, висел большой шарик «красной ртути».

Только не багровый, какие я видел в старом могильнике, а ярко-алый, будто капля крови, только что вытекшая из артерии.

Напряжением всех сил я удержал Анубиса, чтобы он не бросился и не впитал «ртуть». Слишком уж «свежей», если так можно выразиться, она была. Я захлопнул крышку и призвал Хозяйку.

— Диего, выйди. Быстро!

Едва за испанкой закрылась дверь, за моим левым плечом дохнуло холодом.