Чёрная сова читать онлайн

Жеребёнок наконец-то отвалился от соска и спал под брюхом кобылицы, а она вертелась рядом, то бодала его, то лизала голову и будила — хотела поднять: земля была сырая и холодная, а подстелить нечего, охапку сухого сена бы сейчас...

Терехов зашёл в кунг, осмотрелся и содрал с торцевой стены цветной бархатистый войлок. Сложив вдвое, выбрал место посуше, постелил и перенёс жеребёнка — тот даже не проснулся.

Серая ревниво понаблюдала за ним, отошла на несколько метров и с жадностью принялась щипать траву, то и дело поглядывая на внезапно обретённого детёныша.

Терехов испытывал желание немедленно, сейчас же ехать в чертоги: всё становилось понятно, всё пришло к логическому завершению и казалось, что уже не обязательно выяснять, зачем Мешкову картины и что хочет предпринять Репьёв. Надо было немедленно вытаскивать чёрную сову из подземного мира, а уж дальше... как получится.

Он уже взял седло, но жеребёнок опередил — вскочил и ринулся к материнскому вымени.

Глава 30

Последняя точка на Укоке была местом оживлённым, сказывалась близость моста через реку. До вечера этого дня, мимо и на некотором отдалении, проехало несколько грузовиков, в том числе со знаком Газпрома на дверях: через плато Укок собирались тянуть в Китай газовую трубу, о которой в управлении говорили давно.

Уже в сумерках, когда он зарыл всё-таки скелет барана, пришёл новенький джип родного предприятия, однако с фирменной эмблемой ЮНЕСКО. И тут даже вопросов не возникало, откуда взялась такая роскошь — один из тех двух, что должны были работать на Укоке! Но оседлал его непосредственный шеф Андрея, начальник изыскательского департамента Максим Куренков, который привёз с собой представителя заказчика из Академии.

Оба они уже слышали о происшествии с Тереховым, но примчались не спасать, не вывозить в госпиталь потерпевшего, чтоб лечить, холить и лелеять. Шеф начал с вещей приятных: привёз зарплату за два месяца со всеми командировочными надбавками, но с вычетом алиментов, и неожиданно большую премию. Можно сказать, осыпал деньгами, которые на плато воспринимались, как фантики.