Тогда он ещё был отъявленным женоненавистником, однако мимо неподвижного женского тела пройти не смог. Сначала окликал, затем трогал за плечо, спрашивал, не плохо ли ей, но девица не отзывалась и никак не реагировала. Он пощупал у неё температуру, оттянул веко, дабы посмотреть зрачок, даже сердце послушал — то ли жива, то ли нет! Сева и по щекам хлопал, и водой прыскал, однако в себя девица не приходила.
Тогда он взвалил неподвижное тело на плечо и понёс к палатке. А тащить надо было километра полтора, девица же — кровь с молоком, поэтому на середине пути математик употел, притомился, положил её на травку и разделся до пояса, чтоб обсохнуть.
Тут кришнаитка очнулась, вскочила и, увидев уставшего полуголого мужика рядом, закатила тихую истерику, делая страшные, трагические глаза! Неведомо, что ей привиделось, пока отпущенная душа летала невесть где, оставив тело на произвол судьбы, но она заподозрила Севу, что тот воспользовался состоянием глубокой медитации и её изнасиловал.
Тот понял, что судьба опять позабавилась над ним. Сначала математик оправдывался, лепетал, что он вполне порядочный человек, а не маньяк, думал, что она без памяти, спасти хотел, но девица заявила, что в состоянии сомати ей было сексуальное видение и описала его в красках — всё, вплоть до поз, чем распалила интеллигентного, уравновешенного и чаще просто ворчливого Севу. Языком доходчивым и нецензурным он сказал всё, что думает про их секту и про неё, в частности, и что мог бы её отмедитировать по полной программе, но, к сожалению, не урод, и с бездушными трупами не хочет.
Да и вообще всех женщин презирает! Странное дело, по уверению Севы, кришнаитку вроде бы даже оскорбила такая откровенность и одновременно разочаровала. По крайней мере, она отстала и ушла назад, к своим камням. А напарник после этого случая убегал, едва завидев очередное белое привидение.
Похоже, что Палёна тоже медитировала, причём сидела скорчившись, низко опустив голову, так что виднелась только спина.
Помня казус, произошедший с Севой, Терехов подождал сначала четверть часа, потом ещё полчаса накинул, затем несколько раз окликнул. Но оказалось, всё бесполезно, и тогда пошёл к ней осторожно, чтобы не спугнуть, если выйдет из нирваны: мало ли что может произойти, когда очнётся?
Оставалось шагов тридцать, когда он различил сначала пустой и почти оторванный рукав, а потом скомканную и пустую же куртку.
