Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Проси, что хочешь, но научи, как не забыть! Как мне быть, если он станет ходить по свету в одиночестве, как быть, если там, в следующей жизни, я не узнаю его?

— Что хочешь, значит?...

И много позже, несколько жизней спустя...

— Это нечестно — что я всякий раз забываю тебя. Даже тогда, когда память о прошлых жизнях возвращается ко мне, визиты к тебе всё равно не вспомнить.

— В этом нет ничего нечестного, это всего лишь нормально. Так положено для живых.

— Но ты — мой друг! Это обидно — не помнить тебя, так редко видеться… Помни я, и у меня, возможно, нашелся бы способ встретиться с тобой ещё при жизни…

— Нет, не нашёлся бы.

— А, брось! В этой жизни меня называли лучшим колдуном поколения. И не то чтобы так уж прям беспочвенно, кстати! Меня, правда, ещё Крысоловом называли, но это как раз не так уж и важно, моей дудочке подчинялись все, живые и мёртвые. Меня учил играть великий мастер...

— Твой суховей? Значит, он нашёл тебя всё же?

— Да, конечно. Он всегда меня находит, потому что… Да не важно, в принципе, почему.

Я принадлежу ему, если можно так сказать.

— Едва ли можно. То, что вас связало — что угодно, но не принадлежность."

"— Тебе видней. Не важно! Я веду к тому, чот я смог бы призвать и тебя, если бы вспомнил. Я кого только не призывал! Мог бы и тебя…

— Нет.

— Нет?

— Нет. Это часть правил: мы можем заводить друзей среди живых, но они не помнят нас, пока живы. Так должно быть.

— Это нечестно!

— Смотря что считать честностью. Но у любой судьбы есть своя цена.

Тебе ли не знать?

Я выдохнула и подняла глаза на сидящую передо мной женщину.

Теперь я помнила: она — хозяйка дома на границе. Я помнила: у неё нет имени, потому что ей подобным не положены имена. Я помнила: давным-давно она помогла мне в обмен на услугу, и мы стали теми, кого вполне можно назвать друзьями…

— Всё же это кажется ужасно несправедливым.

Она насмешливо покачала головой.

— Ты до сих пор веришь в справедливость?

— В той или иной её форме, — сказала я со смешком.

— Можешь считать это моей собственной глупой блажью.

Она улыбнулась — не губами, но глазами.

— Это на тебя похоже, — сказала она, — но учти всё же, что дружба не измеряется ни количеством встреч, ни даже памятью. Просто, когда очередная партия сыграна, нас с тобой есть, с кем помолчать, с кем поговорить и с кем выпить чаю. Лично мне никогда не нужно было большее.

Я покачала головой.

— Я… хотела бы остаться у тебя подольше. Но мне нужно спешить прямо сейчас.