Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Можешь позвать кого-то из войска, чтобы они присмотрели за твоим сыном.

— Брат. Что с тобой? — Гриша приблизился. — Ты обычно хотя бы улыбаешься, чтобы показать, что у тебя есть эмоции, а сейчас… словно лёд. Мы же победили.

— Победили, — кивнул я. — Какие у нас потери?

Он внимательно посмотрел на меня, а затем всё же ответил:

— На данный момент этим занимается бабушка Марфа. Когда она закончит, я скажу кто и сколько.

— Держи меня в курсе, — произнеся это, я пошёл вслед за женщиной к особняку.

Она суетилась и кричала, подзывая спрятавшихся женщин, детей и стариков выходить.

Я же просто прошёл мимо и вошёл в особняк. По пути мне также встречались люди, но все они старались спрятать глаза и вжаться в стену, дабы не мешать мне пройти.

Я поднялся на второй этаж и вышел на тот самый балкон, с которого скинул барона.

Постепенно внизу собиралось всё больше людей и в итоге площадь их уже не вмещала, поэтому некоторые пришлось выйти за ворота. Не мало людей в этом Роду, видимо у них есть хороший источник дохода, раз барон позволял держать себе такую ораву.

Я услышал позади шаги и оглянулся. Это была баронесса. Она склонила голову и произнесла:

— Г-господин, все люди собраны. Что прикажете делать дальше?

— Непривычно, да? — спросил я вместо ответа.

— О чём вы? — несмело спросила она.

— Называть кого-то господином, — ответил я.

Женщина тихонько засмеялась, а потом прикрыла рот рукой.

— Простите, — произнесла она. — Не сдержалась. А что до привычно или нет… то тут ничего не поделаешь.

Мы проиграли войну.

— Вот как. Можешь не горбиться и подойди поближе. Ты же понимаешь, что после победы всю правящую семью обычно убивают?

Женщина неожиданно упала на колени и быстро произнесла:

— Прошу вас! Убейте меня, но пощадите детей! Дайте им возможность уплыть за границу, чтобы они никогда уже не вернулись… и.

— Тише, тише, — остановил я поток её причитаний. — Я же уже сказал, что не стану вас убивать. И поднимись. Я хочу поговорить с тобой, как с будущей главой этих людей, а не с какой-то слугой.

Женщина поднялась и посмотрела на меня.

— Ты же понимаешь, что многие осудят тебя, за то, что ты решила выбрать жизнь, а не гордость? — спросил я.

— Понимаю, — кивнула она. — Это неважно. Я всю свою жизнь прожила ради детей и не хочу видеть, как они умирают. А всех тех, кто попытается начать волнения — я лично накажу, обещаю вам."

"Я посмотрел на людей, собравшихся внизу.

— Господин, — вновь услышал я голос женщины.