За тобой читать онлайн

И извинения просить у неё, если придётся.

Мурадов всё же тоже был мужик что надо. Залупаться не стал. И то, что Давид, пусть и тактично, поставил его на место, воспринял как должное. Даже больше:

— Она, наверное, тоже хороша. Ничего, небось, не сказала?

На щеках Гройсмана выступили желваки, он резко мотнул головой, признавая справедливость замечания.

— Это не баба — заноза!

— Родион, — мягко заметила сидящая рядом с ним девушка.

— Прости, милая. Но с тех пор, как я её вытащил из того Пакистанского ада, она именно так себя и вела.

Ах, да, я же вас не представил. Давид Ефимыч, Дарина — моя жена.

Как будто ему до этого было дело! Давид сделал шаг, опускаясь на свободное кресло между супругами. Ноги ослабели, отказывали держать…

— Пакистанского ада? — просипел он. И ведь Мурадов мог говорить о чём угодно. Его Пакистан, и всё, что было в Пакистане, могли вообще не иметь никакого отношения к Пакистану Давида. Но… Он каким-то совершенно необъяснимым образом понял, что всё это — об одном. По телу пронеслась молния.

Как-то неправильно, снизу вверх — с ног перекинулась на тело и взорвалась в голове ослепляющей вспышкой.

— Та фурия, которую мне пришлось штопать… Господи… Это она?.. Бэлла?

Глава 26

На побережье было жарко, несмотря на приближение календарной осени. В зыбком дребезжащем мареве, где лазурь неба сливалась с насыщенной морской синью, угадывались паруса яхт. Это мельтешение, равно как и жара, размеренный плеск волн, разбивающихся о валуны, что опоясывали небольшую лагуну, и гудение пчёл в буйно разросшемся садике вокруг дома навевали сон.

Даже всегда активный Родька сдулся. Прилёг на свободный шезлонг и задремал не по режиму. Бэлла зевнула. Привстала, чтобы накрыть сына ситцевой пелёнкой, — обгореть здесь можно было даже в тени, — да так и застыла, глядя на стоящего буквально в нескольких шагах от неё Давида.

Неужели перегрелась? Теперь попробуй, пойми. Нет, однозначно у неё подскочила температура. Но когда это случилось — до его появления или же после? В первом случае — галлюцинации объяснимы, а во втором…

Нечеловеческим усилием воли Бэлла спустила ноги на песок.

Подтянула к груди парео, чтобы прикрыться. Почему-то она чувствовала себя ненормально уязвимой в открытом купальнике, который позволила себе надеть лишь потому, что здесь её никто бы в нём не увидел. И это чувство уязвимости напомнило ей о другой ситуации. Их последней встрече. Когда она сидела перед Гройсманом на коленях с обнажённой, истекающей кровью душой.