Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

То, против чего у человека нет ни сил, ни средств.

Или есть?

Рука его сама легла на оголовье синдской сабли.

Красный огонь против темного пламени.

Нет, не красный. Белый.

Но не тот, что хранил Сергея в прошлой жизни. Тот еще не пришел.

У этого не было власти изгонять Тьму. Зато власть указать ей место — была.

«…Неуязвимость в тебе самом», — всплыла фраза-воспоминание из глубин памяти.

И Сергей ощутил ее.

Тот, кто привел его в этот мир, явно обозначил: «Этот мой».

И Тьма остановилась. Не испугалась. Не исчезла.

Признала чужое право.

А потом ушла.

— Уяснил? — спокойно осведомился ведун.

Сергей помотал головой:

— Уяснил что? Что это вообще было? Кто это был?

— Кто это был, тебе виднее, двоедушец. — Избор присел рядом с полуволком, погладил, пробормотал успокаивающе: — Все, все, дурачок. Минуло уже, отпускает.

— Но ты знаешь? — с напором спросил Сергей.

— С чего ты взял? — Измор хмыкнул. — Я не знаю, я ведаю. Творю, что должно и что нужно. И сейчас то же было.

— Было, говоришь? — Сергей даже зубами скрипнул.

— И зачем тебе это было нужно?"

"— Мне? — вновь удивился Избор. Очень искренне удивился. — Не мне. Тебе.

И другим тоном, благодушно-доброжелательным:

— Надо бы поросенка изловить. Захотелось, знаешь, поросятинки. Но это после. Сначала за девками сбегаем.

— Девчатинки захотелось? — язвительно осведомился Сергей.

— Угадал. Я, знаешь, всегда до этого дела охоч был. В твои годы…

Сергей понимал, к чему разговор. Ведун «замыливает» ему память. Размывает воспоминание о том, что видел Сергей,, превращает воспоминание о белом и черном в подобие сна.

Уводит с поверхности вглубь, чтобы спустя некоторое время воспоминание перестало быть реальным, превратившись в «а не привиделось ли?». Старый уже так делал, и Сергей раньше не успевал понять, что происходит. Теперь же наловчился. И замечать, и противодействовать. Более того, догадывался, что это часть тренировки. Той самой: научиться видеть невидимое. Собственно, только этим они сейчас и занимались. Видеть и запоминать.

Как это связано с родовым умением князей белозерских, Сергей не знал. И не факт, что связано. Но в жизни точно пригодится. Вернее, в выживании.

«Кто по Кромке не ходит, Нави не видит, — говорил ему Избор год назад. — Тому и не надо. Кому суждено в Навь уйти, тот увидит, когда срок придет. А прежде — лишнее».

«Почему лишнее?» — спрашивал Сергей, но ответа не получал. До этой весны. Нынче же Избор снизошел: «А ни к чему несведущим срок свой торопить.