Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ляля залез на дерево и принялся трясти его, обдавая нас блестящими брызгами.

– Ляля, ну ты и придурок, – сказала я каким-то незнакомым счастливым голосом."

"– Успеете еще нализаться, вся жизнь впереди, – проворчал Ляля. Из-за мокрой одежды он заметно дрожал, зато был чистым. – Смеркаться начало, а нам еще в обход озера пилить.

Лев первым поднялся на ноги и протянул мне руку. Когда мы вылезли из-под ивы, к нам присоединилась Лиля, которая до этого, в отличие от Ляли, тактично отсиживалась на берегу.

Спустя пару километров дождь наконец стих. Лев обнял меня, и я прижалась к нему в ответ. И снова я не чувствовала усталости и страха. Мне казалось, что вот так, обнявшись, я смогу дойти до самого края земли.

Серия шестнадцатая

Лев

К нашему лагерю мы вышли, когда уже окончательно стемнело. И если в лесу я часто думал о том, как бы нам не заблудиться и выбраться на верную дорогу, а еще – куда мог подеваться Марвин, – то по пути от озера меня посещали совсем другие мысли.

Теперь я думал лишь о Симе. Она была так близко, и казалось, что это и есть настоящее счастье. Я снова чувствовал себя безумно влюбленным. Как весной, когда начал встречаться с Аксиньей. Но с Белорецкой меня не покидало ощущение, что все это – иллюзия, не по-настоящему и ненадолго. С Симой же мне было очень хорошо и, главное, – спокойно. Пожалуй, как никогда раньше. Мне нравилось в Симе абсолютно все. Густые каштановые волосы с запахом яблоневого цветения, редкая, но самая искренняя улыбка, шрам на подбородке… И ее упрямый своенравный характер тоже нравился.

Весь путь я не сводил с Симы взгляда, а еще время от времени склонялся и легонько целовал ее в макушку. Вдыхал яблоневый запах и не мог им надышаться. Думал о том, как не хочу отпускать Симу никогда и никуда. Наверное, как и она меня. Теперь Сима принадлежит мне, а я – ей… Да. Счастье.

Дождь закончился, и по озеру теперь гуляли волны с белыми барашками.

Над головой то и дело пролетали чайки. До самого лагеря мы практически не разговаривали. Даже болтливые Лиля и Ляля примолкли. На разговоры ни у кого больше не было сил.

Еще издалека на нашем берегу мы увидели понурого Марвина. Он сидел на перевернутой лодке и смотрел на противоположный берег.

Я испытал чувство облегчения, Макс все-таки нашелся. Лиля первой припустила к лодке.