Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Меня поглотила сила жнецов, магия смерти наполнила мое тело. В моей голове калейдоскопом понеслись различные события, точно не из моей жизни. Перед моими глазами за секунды пролетали различные жизни мужчин и женщин. Кто-то был моложе, кто-то старше, многие были рождены с косой, которая появлялась при первом половом созревании, а следом я видела, как эти косы забирали жизни, и там было столько смертей, что я была уверена, если выживу — сойду с ума.

Но коса попыталась вернуться на свое место, что бы излечить меня, вот только следующая волна боли чуть окончательно не добила меня.

На недолгое время я потеряла сознание, но меня это не спасло от разрывающей изнутри боли. Кожа на моем теле начала разрываться, не выдерживая объёма, тело прижало к полу, будто бетонной плитой. Когда я думала, что хуже уже быть не может, оказалось, что может и намного. Меня вновь согнуло дугой, как акробата, и я заорала, только вместо крика из меня вылетел столб света и магии, который был направлен в небо. Чем больше из меня выходило магии, тем легче мне становилось.

Я видела, как засветилось все небо, как по нему пошли трещины, и оно, будто разбитое стекло, треснуло и стало осыпаться на землю, делая звезды ярче."

"Именно такие умиротворённые мысли посетили меня при виде звёзд, которые, будто пытаясь подмигнуть мне, сверкали ярко как брильянты. Потом небо пришло в движение, и как-то странно гасли звезды, а небосклон становился темнее. Следующее, что я услышала был жуткий грохот, будто что-то взорвалось, но мне было все безразлично.

Мое тело стало мягким, и я, распластавшись на прохладном камне пола, отключилась.

Глава 97

Жуткий грохот и чувство самосохранения, которое тренировалось годами, заставили меня прийти в подобие сознания, чтобы оценить, что делать и куда бежать. Вся гора сотрясалась, сверху сыпались камни, большие и поменьше, их удары были болезненными, но привели в чувство даже моих мужчин, судя по их стонам. Я поняла, что подняться не могу, даже голову повернуть — оставалось только надеяться на чудо и моргать.

И чудо не заставило себя ждать: я услышала одновременно вопли отцов, и потом жуткий топот и грохот.

— Ирана! — раздался надо мной грохот отцовского голоса, и его рука опустилась рядом со мной.

Сейчас я не узнавала ее, так как размеры кисти поражали мое воображение. Даже увидев эту руку, меня на секунду взяло сомнение что это не мой отец Вилейн, ведь я видела его в виде жнеца смерти на тренировках, и он точно не был таким огромным, как сейчас.