Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Странная смесь жгучего стыда и какого-то мазохистского удовлетворения парализовали её… Однако, утром, за завтраком, она пару раз, таясь, бросила на него очень быстрые взгляды. Ей показалось, что у него пропала всегдашняя привычная безразличность по отношению к ней и появился какой-то новый интерес… Необычным было и то, что в его голосе зазвучали нежно-ласковые интонации, наполняющие её сердце каким-то непонятным слегка щемящим чувством…

В последующие дни Ларису не покидало лихорадочное возбуждение и напряжённое ожидание чего-то ещё неясного, но манящего.

Дни проходили как в бреду, а по вечерам, едва дождавшись ухода сына, она шла в спальню. Включала все светильники и, стараясь не смотреть на не занавешенное окно, медленно раздевалась. Бродила по комнате, перекладывая снятые предметы одежды с места на место и заново переживая томительно-манящие и, одновременно, запретные ощущения. Позднее, лёжа в постели, она испытывала жуткую усталость, от которой не хотелось пошевелить даже пальцем. И тут на неё снова накатывались мысли о сыне, которые казались ей, теперь, греховными, а от того недоступно-манящими, как нечто НЕСБЫВШЕЕСЯ…

Засыпала она теперь очень быстро, как бы проваливаясь в сумбур быстролётных видений: то ей мерещились какие-то пушистые коты, которые нежно прикасались к её обнажённому телу мягкими боками, то эти коты, пронзительно-зелено глядя ей в глаза, начинали трогать её розовыми язычками в таких местах, что возбуждение будило её…, то, вдруг, из тумана наплывало чьё-то знакомоё и любимоё лицо… Однажды ночью, она вынырнув из видений, вдруг ясно поняла – она его ЛЮБИТ!!! И любит, не только как мать, но, и – как женщина!!! Ей снова, как когда-то в его младенчестве, нестерпимо хотелось прижать его к своему нагому телу и ощущать его губы на торчащих от возбуждения сосках… Но теперь ей было этого мало – она страстно, до боли, желала так прижаться к нему, чтобы мазохистски почувствовать на себе его властно-давящий вес самца, чтобы между телами не было зазора, чтобы горячая и твёрдая часть его оказалась внутри её, чтобы эта часть, двигаясь, унесла её в мир таких наслаждений, от которых теряется сознание…

Часть 2.

Вообще-то я просто шёл. Шёл и шёл. Глазел по сторонам. Подходя к нашему дому, посмотрел на окна. Почти везде горел свет, пробиваясь сквозь занавески. Но в одном окне занавесок почему-то не было. Наверное, там появились новые жильцы и ещё не успели отгородиться от любопытствующих. В общем-то, ничего особенного.