Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Я волновалась, Эля!

— Я знаю, мама, но вчера мы поздно приехали и сразу же улеглись спать. Дети устали после перелета. А сейчас мы едем к педиатру.

Мама даже не спрашивает, как дети и зачем я еду к врачу, набрасывается с новыми упреками:

— Ты простила этого мерзавца? Живешь в его квартире, Эля? Что у тебя в голове?

«Дочь», — отвечаю мысленно единственно возможным способом. Но стоит ли пытаться донести правду до человека, который неспособен на понимание?

— Демид попросил меня побыть с Соней, потому что лечение еще не завершено.

— И сколько времени ты будешь там жить? — спрашивает она резко, и я представляю, как брови сходятся на переносице, а лицо искажается гримасой недовольства. — Я отказываюсь понимать тебя, дочка, ты губишь свою жизнь и ничего не делаешь, чтобы это исправить.

— Что ты предлагаешь, мама? — заведомо зная ответ, все равно иду на поводу.

— Кто я такая, чтобы вмешиваться? Ты ведь сделаешь по-своему! — фыркает мама и прощается.

Меж тем мы подъезжаем к грязно-белому зданию моей поликлиники, и в суете, сопровождающей прохождение врача, я забываю об обидах мамы, мне не до них.

Только мелькает мысль, что разговоры не меняются и мама с возрастом становится все более злобной и недовольной жизнью. Во всем видит негатив, а если посмотреть на ее лицо, сразу видно, что она редко улыбается, а чаще в плохом настроении.

А еще переживаю, что кончаются деньги. Отдала таксисту последнюю наличность, а если нам пропишут какую-то мазь от сыпи, придется влезть в карточку… Не просить же деньги у Демида, в самом деле.

— Ничего страшного, небольшое раздражение, — успокаивает меня наша педиатр, с улыбкой оглядывая малыша, который возится на столике для осмотра, болтая пухлыми голыми ножками. Пока одеваю его, слушаю рекомендации специалиста. — Принимайте ванные с кипяченой водой с добавлением отвара череды или ромашки.

Выходя из кабинета, неловко орудую телефоном, чтобы позвонить в службу такси, но не успеваю осуществить задуманное, как слышу знакомый голос.

— Эля, — хрипло произносит Алик, спеша ко мне навстречу по больничному коридору.

Хмурюсь и хлопаю широко распахнутыми глазами, не соображая, как он тут оказался. Мама. Наверняка она ему сказала, где меня искать. Внутри рождается отторжение. В последнее время все внутри хочет уединения, мне хочется оградить себя от лишнего общения и спрятаться в надежном укрытии, закрывшись за семью замками.

В мои планы не входит друг детства, который хочет обрести статус моего мужчины.