Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И лишь когда преступник был схвачен, она размякла и рассказала мне, что соврала полиции. Ей, конечно, было стыдно, в том числе за то, что она оставила тебя одну, но ты спала, и потом, ты ведь была уже не младенец. Если бы она изменила свои показания, это плохо закончилось бы для Магнуса. Раз ее сын сказал, что он был дома, то так оно и было, она обязана была в это поверить. В конечном счете это не сыграло большой роли. Они ведь все равно арестовали виновного.

И вдруг Унни замерла и выпрямила спину.

– А зачем ты вообще спрашиваешь об этом?

Этим вечером Эйра не поехала сразу домой.

Вместо этого она отправилась в Крамфорс. Припарковалась на своем обычном месте перед полицейским участком и дальше пошла пешком.

Отсюда вдоль речки Крамфорс идти было совсем недалеко. Назвать улицу Хэлльгумсгатан живописной, конечно же, язык не поворачивался, но снять свободную квартирку на денек-другой здесь было можно. Жилищная застройка Крамфорса планировалась еще в шестидесятые годы, когда все верили, что промышленность будет и дальше требовать большое количество рабочей силы.

До недавних пор, пока границы не закрылись, трехэтажные дома были забиты людьми, ищущими убежища от войн и разрухи. В ресторане «Встреча» до сих пор подавали чевапчичи[13] после схлынувшей волны беженцев в позапрошлом году.

Теперь же дома вновь пялились на мир пустыми глазницами окон – ни занавесок, ни цветов на балкончиках.

Оказавшись перед дверью нужного ей подъезда, Эйра посчитала, что отступать уже поздно, и отправила ему сообщение, спрашивая, не спит ли он еще.

Август босиком спустился вниз и открыл ей дверь.

– Прости, что так поздно, – сказала Эйра.

– Ерунда, – отозвался он, – на самом деле я собирался позвонить тебе…

– Правда?

Эйра позволила ему не отвечать. Он был в одних трусах и расстегнутой рубашке. Рубашку она стащила с него, едва они оказались в квартире. Дальше прихожей они не продвинулись – стоящее здесь бюро оказалось в нужное время в нужном месте. Ее руки переплелись с его руками, пока они одновременно возились с ее одеждой.

Вполне вероятно, что свежеиспеченный офицер полиции пытался ей что-то сказать, но она поцелуем заткнула ему рот, проглотила его всего целиком, пресекая всякую попытку произнести проклятые слова.

Забери мои мысли, и меня забери вместе с ними.

Возможность перевести дух и заговорить он получил, только когда они лежали, вытянувшись и все липкие от пота, в постели в душной и убого обставленной комнатушке.