Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хаос из звуков, которые, смешиваясь, разносились эхом под сводами огромного стокгольмского Центрального вокзала, запах пота и свежеиспеченных булочек с корицей, азиатской лапши из ларьков, которые повылезали как грибы после дождя, с тех пор как она была здесь в последний раз.

Эйра пешком дошла до плавучего ресторанчика, расположенного на понтоне. Пока ждала, успела услышать речь как минимум на семи иностранных языках. Спокойное покачивание на волнах, расходящихся от лодок в заливе Риддарфьерден, анонимность места, где многие были проездом и никого не знали.

Было время, когда Эйре нравилось жить в большом городе, пусть даже квартирка, которую она снимала, находилась довольно далеко от центра.

– Простите, что опоздала."

"Софи Нюдален скользнула на свое место за столиком в тот момент, когда Эйра начала сомневаться, что она вообще придет. Брюки из тонкой ткани свободного покроя и белоснежно-белая, трепещущая на ветру блузка.

– Нужно было найти место, где я смогу оставить детей.

Патрик прервал свой отпуск. Он плохо себя чувствует, когда ему нечем заняться. Вы должны понять, для нас это было тяжелое время. Я возьму только бутылку воды. Газированную. Хорошо бы с лимоном.

Когда Эйра вернулась обратно с газировкой и четвертой чашкой кофе для себя, на ее место уже успела сесть настырная чайка. Софи пригнулась, когда птица перелетела на следующий столик.

– Все это так ужасно, – сказала она. – Словно смотришь кино, к которому ты все же в какой-то мере причастен, – если вы понимаете, о чем я.

Патрик рассказал, что его отец сделал с той девушкой, но больше на эту тему он говорить не хочет. Мне, во всяком случае. На моей памяти Трюггве ни разу не причинил никому вреда. И близко ничего похожего не было. Вы в самом деле думаете, что это он виновен?

Эйра включила в своем телефоне диктофон и сделала вид, что хочет узнать побольше о семье Нюдаленов.

– А вы сами как думаете?

Софи смахнула упавшую налицо прядь волос и поменяла позу на низеньком диванчике.

– Мне тошно делается при мысли о том, что натворил мой свекор, когда был молод, – сказала она. – Как подумаю об этом, так сразу вижу его старое тело – он любит расхаживать по дому в одних трусах. Неужто можно так сильно обмануться в человеке? Ведь, по сути, на его месте мог оказаться кто угодно, – Софи сделала сдержанный жест в сторону остальных посетителей ресторанчика, которые сидели вокруг, утопая в низких диванах.