Развод и девичья фамилия читать онлайн

– А кто у нее тогда бывал, вы не запомнили?

Аристарх Матвеевич подумал немного.

– Нет, – сказал он виновато, – не запомнил. Какой-то мужчина был, солидный. Прошел и поздоровался. Девушка какая-то, сильно надушенная. Раньше считалось дурным вкусом, а сейчас… – Тут он сконфузился немного. – Валентина Степановна приезжала, да! Заходила к нам с Леночкой.

Лицо его осветилось приятным воспоминанием, как к «ним с Леночкой» заходила Валентина, и он продолжал:

– И еще один приезжал, но в дом не заходил.

– Как не заходил?

– Да вот не заходил, Сергей Константинович. Я на почту ходил, за газетой. Мы, знаете ли, на почте получаем, потому что в последнее время газеты стали воровать. Вышел, стоит машина. Возле нее мужчина курит. Я поздоровался, и он мне кивнул. Я, наверное, с полчаса ходил. Возвращаюсь, машина все стоит, а он все курит. Увидел меня, сел и уехал.

– Странно, – удивился Сергей, – может, он уже к тому времени вышел?

– Может, и вышел, – согласился старик, – только у него следы очень приметные – хромает сильно, и палка, а у самой калитки никаких таких следов не было.

Александра Зубова ненавидела имя Аллочка, которое прилепилось к ней, когда ей было месяцев пять, с тех пор никак не отлеплялось.

Это имя стало ее врагом, ее «пятой колонной», ее камнем преткновения. Оно просачивалось за ней повсюду, как керосин в мясной пирог в романе Джерома.

Сначала оно просочилось в детский сад, и она вынуждена была вести себя в соответствии с этим ужасным именем – носить банты и оборки, шепелявить, учить гнусные стихи «белая береза под моим окном» и отбиваться от мальчишек, которые не давали ей житья.

Потом оно просочилось в школу, и там началось все сначала – белые колготки, локоны, гнусные стихи.

В институт оно тоже просочилось. И вот теперь на работу.

Ей и так приходилось труднее всех. Из-за отца, который был богат, знаменит, уважаем, запечатлен во всех журналах и показываем во всех телевизионных передачах.

Аллочка боролась изо всех сил, стремясь доказать окружающим, что она такая, какая есть, и величие и могущество ее отца, в тени которого она произрастала, не имеют для нее никакого значения."

"Работа началась для нее очень скверно.