Некогда мне кто-то сказал, будто бы простонародью нет и вполовину ничего более милого, чем зрелище медвежьих танцев. Вы можете также распорядиться об отмене сегодняшнего пира. Верните лордов обратно в замки, а еду раздайте голодным. Ныне я все усилия направлю на то, чтобы животы наполнялись, а медведи продолжали плясать».
Последовавшее вслед за тем царствование можно назвать надломленным, поскольку и сам Эйгон был сломлен. До конца своих дней он оставался погруженным в меланхолию, не находил удовольствия почти ни в чем и мог запираться в своих покоях на целые дни, предаваясь лишь собственным думам.
К тому же у него развилась неприязнь к прикосновениям – даже к касаниям руки его прекрасной королевы. И когда та расцвела, он медлил с тем, чтоб призвать ее на ложе... Но в итоге брак их был благословлен двумя сыновьями и тремя дочерьми. Старший, Дейрон, был назван принцем Драконьего Камня и наследником трона.
Пусть Эйгон III и стремился дать королевству мир и процветание после Танца, он не желал искать расположения своего народа или лордов.
Царствование его милости могло быть совершенно иным, если бы не вот этот недостаток – холодность к тем, кем он правил. Впрочем, дар обаяния был у его брата, принца Визериса, в последние годы правления Эйгона служившего тому десницей. Однако и на Визериса сошли тучи после того, как супруга покинула его и их детей ради родного Лиса."
"И все же вместе Эйгон и Визерис умело утихомиривали еще случавшиеся в королевстве беспорядки. Одной из причинявших досаду трудностей стало появление нескольких самозванцев, бравших себе имя Дейрона Бесстрашного – младшего брата Эйгона II.
Принц Дейрон погиб при Втором Тамблтоне, но тело его так и не было опознано, благодаря чему дверь для лживых притязаний бесчестных людей распахнулась настежь. (Впрочем, убедительно доказано, что те лжепринцы были самозванцами.) Также Эйгон и Визерис попытались возродить драконов дома Таргариенов наперекор страхам короля – за те страхи никто бы не смог винить его милость, поскольку ему довелось видеть собственную мать пожираемой заживо.
Король приходил в ужас от одного взгляда на дракона (не говоря уж о желании оседлать одного из них), хотя прекрасно понимал, что драконы смирят тех, кто вздумает ему противостоять. И по предложению Визериса Эйгон послал в Эссос за девятью магами, надеясь применить их искусства, чтоб пробудить к жизни кладку яиц. Но успеха не случилось, все попытки закончились крахом.
