Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Было тесно и жутко пыльно, подсобку освящал только тонкий лучик света из кабинета."

"Услышала отрывки фраз, но общий смысл уловить никак не могла, но голоса показались до боли знакомыми, один точно был тюремщика, тут и гадать нечего, а другой тоже был знаком, но человек стоял слишком далеко от места моего укрытия, а в таких некомфортабельных условиях я даже не смогу открыть свои волчьи уши. Попытавшись устроится поудобнее и подальше от выхода, моя рука упала на что-то маленькое и очень странное по форме. Пощупав и попытавшись разглядеть что это, я пришла к скромному выводу, что это мужская запонка, вывод у меня конечно был скромен, чего не могу сказать о самой запонке.

Стоила она явно состояние, я при всем своем уважении к начальнику тюрьмы, не могу утверждать, что весь его костюм не стоит, как эта запонка. Одна. Второй нету. Для большей уверенности я порыскала руками по полу. Ничего. Только одна запонка. Я не могу быть уверена, что эта запонка не принадлежит начальнику тюрьмы, но мое чутье, которое меня еще не подводило, говорит, что эта запонка может принадлежать тому, кто подсунул отравленное вино в это хранилище.

Вопрос оставался только почему сам? Но и он сразу улетучился - если это знатная особа, ему было гораздо легче пройти, без всяких документов и прочей лабуды, которую использовала я, чтобы попасть сюда.

- Может тогда по бокальчику? - голос тюремщика зазвучал, как гром среди ясного неба. В своих думах я совсем забыла, где я нахожусь и чем это чревато.

- Я не против, позвольте только самому выбрать? - знакомый голос прозвучал уже чуть ближе, и мое сердце упало в пятки, когда дверь хранилища приоткрылась, а из нее показалась до боли знакомая темноволосая голова и бледное молодое лицо.

Дыхание перехватило. Генрих. Черт!

Я вжалась в угол так, что казалось, еще чуть-чуть и я сама стану этой стеной. Несмотря на то, что комната залилась светом, под нижней полочкой, где я обосновалось было темно.

Генрих быстро взял какую-то бутылку с верхних полок стеллажа и ушел.

Из чего я сделала вывод, что место моего укрытия осталось незамеченным.

Между делом Генрих с тюремщиком выпили по бокалу вина, разговаривали о политике, о знатных особах, о герцоге Ливонском и еще о многом другом. Разговор был довольно скучен. Тюремщик держался с королем довольно расслабленно, но некая напряженность в их общении присутствовала, было ли это связанно с недавним покушением на короля в его тюрьме или же разница в положении сработала - мне не известно.