Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поэтому он ускорился, и другой мужчина, должно быть, понял его намерения, поскольку отпустил Люсиль и потянулся к своему заднему карману. Теперь в его руке был блестящий пистолет, который Харри мгновенно узнал. «Глок 17». Направленный прямо на него.

Харри притормозил, но продолжил двигаться вперёд. Увидел глаз мужчины, целящийся из-за пистолета. Его голос наполовину заглушил проезжавший мимо пикап:

— Возвращайтесь туда, откуда пришли, сэр. Живо!

Но Харри продолжил двигаться вперёд. Он осознал, что по-прежнему держит кредитную карту в правой руке.

Неужели вот так всё и кончится? На пыльной парковке в чужой стране, утопая в солнечном свете, без гроша в кармане, пьяный, в попытке совершить то, чего он не был способен совершить ни для своей матери, ни для всех тех, кто когда-либо был ему дорог.

Он почти закрыл глаза и сжал в руке кредитную карту, из-за чего его рука стала похожа на стамеску.

В его голове крутилось название песни Леонарда Коэна «Hey, That’s No Way to Say Goodbye».

К дьяволу! Ни черта это не конец!

ГЛАВА 1

Пятница

Восемь часов вечера.

Прошло полчаса с тех пор, как в Осло зашло за горизонт сентябрьское солнце, и всем трёхлетним детям давно было пора спать.

Катрина Братт вздохнула и прошептала в трубку:

— Тебе не спится, дорогой?

— Бабуська поёт плёхо, — ответил детский, шмыгающий носом голосок. — Де ты?

— Мне пришлось пойти на работу, дорогой, но я скоро буду дома. Хочешь, мама немного споёт?

— Да.

— Тогда тебе придётся закрыть глаза.

— Хавасо.

— «Блюмена»?

— Да.

Катрина Братт начала грустно петь низким глубоким голосом:

«Блюмен, Блюмен, козлик мой,

Возвратись скорей домой»3.

Она понятия не имела, почему норвежским детям вот уже почти сто лет нравилось, когда их убаюкивали историей о встревоженном мальчике, который недоумевает, почему с пастбища не вернулся домой его любимый козлик Блюмен, и боится, что его забрал медведь, и теперь он лежит изуродованный и мёртвый где-то в горах.

И всё же, пропев один куплет, она услышала, что дыхание Герта стало спокойнее и размереннее, а спустя ещё одно четверостишие в телефон зашептал голос её свекрови.

— Он заснул.

— Спасибо, — ответила Катрина, которая так долго сидела на земле, на корточках, что ей пришлось опереться рукой о землю. — Я постараюсь вернуться пораньше.

— Не спеши, дорогая. Это я должна благодарить тебя, что ты разрешаешь нам проводить время с ним. Знаешь, во сне он так похож на Бьёрна.

Катрина сглотнула.