Княжна Разумовская. Спасти Императора читать онлайн

Ровно десять лет назад состоялся тот памятный бал, во время которого покушались на жизнь Александра II. И уже на следующий день высочайшим указам его жена была наделена патронажем над женскими курсами, которые тогда даже не открылись...

И вот сегодня княгиня Хованская получила из рук Императрицы малый крест Ордена Святой Великомученицы Екатерины за свои заслуги. За работу, которой она посвящала ежедневно немалую часть своего времени.

Сперва Георгий был недоволен. Но со временем нашел даже некое удовольствие в том, что о его жене говорили в высшем свете в обоих столицах: старой и новой.

Ему нравилось любоваться Варварой, когда у нее горели глаза. Когда легкий румянец разливался по щекам, а голос становился твердым и убедительным. Когда она увлеченно беседовала о чем-то с другими женщинами, что собирались у них в особняке по четвергам, когда с гордостью присутствовала на открытии очередных курсов или лекций.

Пожалуй, особое удовольствие ему доставляло наблюдать, как его жена страстно спорила с кем-то вечерами в салонах, обличая невежество и косность мышления.

Но больше всего его захватывало то, как она возвращалась к нему после всех этих побед. Когда она, утомленная, опиралась на его плечо или касалась его руки, он чувствовал: сейчас, в этот миг, она только его.

— Уедем пораньше? — Варвара обожгла теплым дыханием его шею.

— Его Величество будет крайне разочарован, — Георгий позволил себе сдержанный смешок. — Вновь не сможет насладиться вальсом с тобой.

Княгиня фыркнула и с укором покосилась на мужа, который с трудом удерживался от улыбки.

— Хочу к детям, — твердо заявила она и погладила орден, в котором сверкали алмазы.

— Тщеславие — страшный грех, — наставительно произнес князь.

Варвара закусила изнутри щеки, чтобы не рассмеяться.

Потом они все-таки сбежали. Ускользнули еще до полонеза, оговорившись здоровьем княгини. Разумеется, поверил в это немногие, ведь Варвара сияла и сверкала весь вечер, но она родила третьего ребенка всего лишь шесть месяцев назад, и потому сослаться на плохое самочувствие было весьма уместно.

Никто ничего не спросил и не сказал.