Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но мое слово — кремень, и не вам освобождать меня от него. Мы поженимся, и все на этом.

Его сухость, его бездушность, его каменная чёрствость окатили меня ледяной водой.

Как я могла, пусть даже и на минуточку, любоваться им?! Как он мог показаться мне симпатичным? Теперь я смотрела на него и не видела ничего, кроме застывших, мрачных глаз и жесткого выражения лица.

Какое он имел право так говорить со мной?!

Что бы тогда ни наговорила ему Варвара, очевидно, не так уж страшны были ее слова и поступки, раз князь решил не разрывать помолвку.

Она не совершила ничего, что уронило ее честь, ее достоинство в глазах света, иначе никогда бы благородный мужчина не решился взять ее в жены.

А следовательно, князь Хованский не имел решительно никаких прав так вести себя со мной! Словно я презренная муха!

Жестокий, бессердечный человек.

Верно, кровь прилила к щекам, и я покраснела. В его взгляде что-то дрогнуло на краткое мгновение, но он моргнул и вновь превратился в каменную статую.

Голова закружилась: сказалось и волнение, и распиравшая меня злость, и проклятый корсет, мешавший дышать.

Я приложила ладонь к груди, мечтая вдохнуть полной грудью, неловко ступила назад и подвернула ногу. Но не упала, лишь оступилась и коснулась ковра одним коленом.

Краем глаза я уловила движение перед собой: не без промедления князь подошел ко мне и нехотя — я была уверена! — протянул ладонь.

Я помотала головой и выпростала вперед руку.

— Не нужно, — прошелестела я шепотом, потихоньку приходя в себя. — Мне ничего от вас не нужно.

Я поднялась, вцепившись в кресло, покачнулась и вышла из гостиной, не простившись с ним, даже не посмотрев на него на прощание.

Не хотела вновь видеть его презрительный взгляд.

Князь Хованский

Глава 6. Уже в ночном халате из плотной, мягкой ткани и ночной сорочке с длинными рукавами я сидела в кресле и, не видя узора, смотрела на вышивку. Женщины здесь занимались рукоделием, и роспись шелковыми нитями считалась подходящим занятием для молодой барышни.

Тяжелую поступь брата в коридоре я уловила издалека.

Подняла голову и настороженно прислушалась, и Соня, которая сидела рядом с креслом на низком пуфе, повторила мое движение. Я не успела даже испугаться, когда раздался требовательный, громкий стук в дверь.

— Сестра! — прогремело с той стороны. — Ты не спишь?

Увидев мое лицо, Соня недоуменно заморгала. Я схватила ее за руку, желая сказать, чтобы не открывала ему дверь, но это было бы полнейшим безумием с моей стороны.