Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

- Я могу прибавить градус.

- У тебя есть? - заблестели ее глаза.

- Да.

- Хочу конфетку.

- Пойдем, – и, подхватив девушку за талию, Эдик повел ее в другой зал. - Ты с нами? - обратился он к Ване.

- Нет, – ответил тот.

- Зря, попробуй. Кайф для настоящего отдыха.

- Я не знал, что у тебя такой отдых.

- Тo, что для других отдых, для меня работа, - чуть кривовато усмехнулся он.

- Ты хочешь сказать…

- Я ничего не

говорю, я спрашиваю: ты с нами? Для своих скидки.

- Я здесь, - твердо ответит Ваня.

- Ну бывай, – ухмыльнулся Эдик.

Ваня проводил парочку взглядом и залпом допил коктейль. Нет, Ваня не раз сталкивался с предложением кайфануть, и в клубах этой дряни было достаточно. Есть желание – найдешь.

Но чтобы такими вещами занимался твой друг…

Если и было в жизни Тобольцева ещё одно табу помимо общих девчонок, так это наркотики. Ваня рано начал курить, курил много, спиртное познал еще подростком, в старшей школе увлекся энергетиками, что доводило отца до исступления, потом понял - это яд,и перестал их покупать.

Но во время праздников и вечеринок не отказывал себе в коктейлях, пиве и прочих радостях жизни. Любил клубы, музыку,девчонок. Девственность он тоже потерял рано – еще в школе. Ваня любил свободу во многих ее проявлениях, но на наркотики было табу. Потому что во время учебы в последнем классе, на его руках от передоза умер одноклассник.

Это событие раз и навсегда закрыло для Вани тему наркотиков. Самое сильное потрясение юности. Οн тогда спать не мог, перед глазами все время стояло лицо ушедшего Мишки. Минуту назад был и больше нет. Был и нет… Так, стоп. Что там сказал умник? Сатурна больше нет. И вспомнилась фраза, которая все время ускользала. Убежал туда, откуда не возвращаются.

Твою ж… Так вот почему он звонил!

Ваню моментально обдало жаром, как будто он вошел в сильно натопленную сауну.

Дурак! Какой же он дурак! Сатурна больше нет. И умник там наверняка вешается один. Пусть у Вани никогда не было собаки, это ничего не значило. Он понял все. Потому что всю жизнь он мечтал о собаке и знал, что однажды обязательно заведет себе четвероногого друга. Именно друга, никак иначе.

Похлопав себя по қарманам и удостоверившись, что карточка, телефон и ключи на месте, Тобольцев двинулся к выходу.