Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Малыш, так уж и быть, заходи тоже».

На этот раз мы вышли прямо посреди гостиной дома на дереве, что рос на Йоровой поляне.

— Оставайся тут, — сурово приказал недоэльф, указав на кресло.

Обвела взглядом пустую комнату.

— И что мне делать?

— Да, что пожелаешь. — отмахнулся фрейр. — Хочешь — сиди, хочешь — ходи, спи, воздухом дыши на терассе, или, вон, водички из фонтана попей. Между прочим, хорошая водичка, целебная, любому нектару фору даст. Видишь, сколько занятий сразу нашлось? А в кабинет нечего за нами тащиться.

Мужские разговоры не для женских ушей.

Вот ведь… Шовинист маломерный.

— Но…

— Мири, — Рэм шагнул ко мне, обнял за плечи, заглянул в глаза. — Подожди меня здесь, ладно?

— Ты уверен, что я тебе не нужна?

— Ты мне всегда нужна, — улыбнулся чуть заметно, уголками губ. — Но Йор прав, сейчас нам с ним, действительно, лучше пообщаться с глазу на глаз. Главное, помни… Просто, помни — ты моя. В любом случае, моя. Навсегда.

Трудно отказать, когда тебя так просят. Ласково проводят пальцами по шеке… по волосам…

— Ты потом расскажешь, что вы там обсуждали?

— Все, что смогу, — твердо пообещали мне.

Надо же… Не все, а «все, что смогу». Маленькая такая оговорка. Принципиальная. Что ж, я знала, в кого влюблялась, главный безопасник страны, он и в Африке — главный безопасник. Дождь ли, снег, всемирный катаклизм, явление Могильщика народу или невеста-иномирянка с непонятными обязательствами перед нелюдями, а работу никто не отменял.

— Хорошо…

— Ловко ты с ней управляешься, — притворно восхитился Йор.

— Прямо любо-дорого посмотреть. Ладно, поторопись. Нечего время зря терять, оно и так сейчас на вес золота, — он неожиданно помрачнел.

— А Петька с Эминой? — мой вопрос нагнал мужчин, когда они уже входили в соседнюю комнату.

— Жив твой братец, — не поворачиваясь, крикнул фрейр. — Что с ним сделается от парочки ударов? Разве что мозги на место встанут. И с принцессой все в порядке. Скоро увидитесь."

"И дверь в кабинет захлопнулась.

Ожидание тянулось и тянулось.

Мучительно долго, бесконечно — как прилипшая к подошве жвачка. Каждая минута казалась вечностью. Занять себя было абсолютно нечем. Я успела и посидеть, и погулять, и к водичке в фонтане приложиться, и даже погрызть найденное в вазе яблоко. Съесть — не съела, от волнения весь аппетит начисто пропал, — так, пару раз укусила.

Но все рано или поздно заканчивается. Переговоры тоже. Даже между такими несгибаемыми, закаленными в жарких политических спорах оппонентами.