Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Что ж, дорогими гостями называть не стану, не заслужили пока, — произнес он наконец. — но, раз уж дошли…

Гордо приосанился, подбоченился, выставил вперед ногу в золотистом башмачке и торжественно провозгласил:

— Пока не разгорится свет нового дня, двери моего дома открыты для вас, смертные.

Видимо, это была какая-то ритуальная фраза, предлагавшая не только кров, но и защиту. Услышав ее, Саллер удивленно вскинул брови, хмыкнул и ощутимо расслабился. Рука, до этого судорожно сжимавшая мою талию, медленно скользнула вниз.

— Благодарю.

Несколько минут они буравили друг друга взглядами. Потом Йор понимающе усмехнулся, завертелся волчком, разбрасывая вокруг себя разноцветные искры, и растекся туманом, чтобы появиться впереди над тропинкой.

— Ну, что застыли, смертные? — послышался его недовольный голосок. — Второго приглашения ждете? Так хоть окаменейте — не дождетесь, хватит с вас и одного. Поторопитесь, костлявый тролль вам в зад. Я здесь бесконечно ждать не собираюсь. — А если у кого-то имеются вопросы, — он бесцеремонно ткнул пальцем в мою сторону, — придется немного потерпеть.

Спуск давно закончился. Тропинка расширилась, серые плиты сменились разноцветными. Теперь мы шли между высоких, смыкающихся в арку деревьев по аллее, которая, незаметно сворачивая, уводила нас вправо.

Саллер несколько раз порывался начать разговор… или продолжить прерванный, но летевший впереди Йор тут же резко оборачивался и впивался в герцога цепким недружелюбным взглядом. Мужчина мрачнел, отворачивался, так ничего и не сказав, лишь крепче сжимал мои пальцы.

Все это время он держал мою ладонь в своей — ни разу не выпустил. Я не убирала руку, но и не отвечала на пожатие.

Сейчас у меня имелось единственное желание — поскорее дойти до дома фрейра. А там уже узнать хоть что-то о брате, попытаться разобраться в наших с Рэмом запутанных отношениях и решить, наконец, как жить дальше.

Я понимала, почему герцог в первую очередь заговорил о своем долге и обязательствах передо мной.

Он перестал чувствовать кузена и в глубине души был твердо уверен, что я вдова. Вдова, на запястье которой так и не проступили брачные татуировки, что для все света означало только одно — брак не консуммирован, я лишилась супруга, так и не успев по-настоящему стать ему женой.

Что дальше?

Юная графиня, умудрившаяся потерять мужа до первой брачной ночи, возвращается к родителям, потому что больше некуда — свекровь сама живет на иждивении старшей сестры.