Надо же, кельты научились обходному маневру! Так, глядишь, засады начнут устраивать!
Отступавшие гельветы воспряли духом и опять с громкими криками ломанулись в атаку. Казалось, нападение с двух сторон сомнет и разметает римлян. Не тут-то было. Девятый и десятый легионы повернули влево и пошли отражать фланговый удар. На их место вскоре выдвинулся из каструма одиннадцатый легион."
"Сперва я безучастно наблюдал, как римляне теснят врагов. Потом заметил, что кельты-союзники настолько увлеклись отражением удара по фронту, что совсем забыли о своем правом фланге.
Там в основном стоял молодняк в кожаных доспехах и со спатами. Копейщиков в их рядах можно по пальцам пересчитать. Скорее всего, и на их левом фланге была такая же ситуация, но я не видел, да и добраться туда не мог. И решил я рискнуть.
— За мной! — подняв над головой легкую пику, крикнул я воинам своей турмы и поскакал на врага.
Скакал медленно, чтобы быстро догнали, потому что, как и предполагал, меня не сразу поняли и поддержали. Подозреваю, что сработал эффект стадности.
Варварские племена, в отличие от римлян, быстро усваивавших идеи и принципы индивидуализма, не представляют себя в отрыве от племени, отряда. Вождь проскакал в атаку — скачем за ним. Услышав за собой перестук множества копыт, не оглядываясь, подогнал коня. Направил его на фланг последних вражеских шеренг, которые все еще пополняли вышедшие из леса воины, в основном безусый и плохо вооруженный и защищенный молодняк.
Мой нынешний Буцефал не приучен бросаться на людей, поэтому всячески старался отвернуть.
Я держал повод внатяжку, не давал коню дурить, и подгонял ударами шпор, выкованных бибрактским кузнецом, которому мой заказ показался придурью богача. Поняв, что столкновения не избежать, жеребец испуганно, громко заржал, чем привлек к себе внимание. Впрочем, к тому времени нас уже заметили и начали перестраиваться, чтобы встретить достойно. Только вот неопытным бойцам не пришло в голову, что надо пропустить вперед копейщиков, каждый мечтал первым вступить в бой и проявить доблесть, отличиться.
Буцефал сшиб двоих, после чего какой-то придурок долбанул его с размаху спатой по шанфрону. Металл не перерубил, но сделал коню очень больно. Обезумевший от боли Буцефал встал на дыбы и замолотил копытами в воздухе, попадая и по бестолковым головам, оказавшихся под ногой. Хорошо, что я предугадал его реакцию и сильнее сжал ноги и схватился левой рукой за высокую переднюю луку седла, иначе бы вылетел из него к чертовой матери.
