Они расположились на острове напротив бухты, перед этим захватив несколько торговых судов, шедших в Бриндизиум. На их беду на острове были проблемы с пресной водой, благодаря чему моя жизнь стала интереснее, а то уже подумывал отпроситься домой на пару недель.
130Ветер дует юго-восточный, со стороны Африки, но такой промозглый, будто с заснеженных вершин Альп. Я прячусь от него за широким, в пару обхватов, буком, тонкая гладенькая серая кора которого будто покрыта испариной. Кстати, люди сейчас, что деревенские, что горожане, когда говорят о дереве, обязательно указывают породу.
Просто дерево для них не существует. Даже слово «деревья» употребляют для обозначения группы из разных пород. Бук считается очень полезным. Древесину, которая легко гнется, если распарить, используют для изготовления мебели, музыкальных инструментов. Из орешков давят масло, которое используют и в пищу, и на заправку светильников, или так едят их, перемолов и добавив в пшеничную муку, благодаря чему выпечка приобретает приятный привкус, или, предварительно обжарив, щелкают, как семечки подсолнуха, причем процессы настолько похожи, что я, увидев впервые, подумал, что Колумба опередили.
Даже тонкая кора идет в дело: германцы используют ее вместо папируса. Я видел у некоторых своих подчиненных висевший на гайтане амулет из свернутой в трубочку коры бука с рунами, нацарапанными шаманом.
Метрах в ста пятидесяти от меня на берег вылезла носом вражеская либурна. Матросы скинули сходню, по которой спускаются другие члены экипажа с разного размера емкостями для набора воды, а за ними легионеры с малыми щитами.
Довольно широкий ручей впадает в море метрах в десяти левее судна. Вода в нем очень вкусная. У нее всего один временный недостаток — холоднющая, аж зубы ноют. Видимо, такого же хорошего мнения о ней и помпеянцы. Они приплыли сюда в третий раз. Первые два мы им простили, потому что не были уверены, что выберут именно этот ручей.
Я достаю из-за пазухи сухую тетиву, неспешно надеваю на лук. Он тихо поскрипывает, неохотно сгибаясь.
Давно не стрелял из него по людям. Поправляю зекерон. Вынимаю из колчана стрелу. Древко сухое и отшлифованное, без шероховатостей. Упругое оперение из гусиных перьев словно бы возмущенно фыркает, когда провожу по нему пальцем. Долго жду, когда повернется ко мне спиной центурион в шлеме с поперечным гребнем из конских волос, покрашенных в темно-красный цвет. Натягиваю тетиву. Лук опять скрипит, но теперь уже звонче, радостнее, что ли.
