Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Да пошёл ты, Исхаков, — бормочу я и, развернувшись, налетаю грудью на дверь.

***********

Из-за того, что щёки стянуло слезами, лицо ощущается как кусок полиэтилена. Агрессивно отпихнув от себя рабочие туфли, я топаю в гостиную. Хорошо, что Таня ещё на работе и нет потребности раздражаться от вида еёокруглившихся глаз и от взволнованных расспросов. Мне нужно уединение, чтобы как следует зализать свои боль и позор. Плакать, к счастью, больше не хочется. Всё, что смогла — выплакала в такси.

Странно находиться дома, когда ещё светло.

Так теперь всегда будет? Видимо, да. По крайней мере, до тех пор пока я не найду новую работу.

Несправедливо, что всё так происходит. Что Карим, который ещё утром обнимал меня и говорил, что любит, в обед может хладнокровно лишить меня важной части жизни. Моей работы в «Родене». Самой первой. Другой такой у меня не будет — сейчас я в этом уверена.

Полина дорогой звонила раз пять. Я не брала трубку, потому что не хотела ничего объяснять. Что может быть хуже признания в том, что тебя уволили? Ничего — в этом я тоже уверена.

Больше не хочу появляться в «Родене», чтобы не встречать ничьих злорадно-сочувствующих взглядов. Слишком тяжело. Пусть Карим сам со всем разбирается.

И вообще, существует ли более изощрённая пытка, чем выслушивать от человека, с которым вы неоднократно обменивались слюной и признаниями в любви, слова о своей некомпетенции? Мне под пол захотелось провалиться. Прямиком к канализационным трубам, за которые нас, кстати, так и не оштрафовали. Да, может быть, в чём-то Карим прав.

С Толиком, например… Но вину за тех двоих взять на себя не получается, потому что они вели себя слишком мерзко, и я рада, что Карим в конце концов их выставил. С опозданиями… Ну было, да. Но всё равно нечестно. Я пришла в «Роден» раньше Карима, а теперь он остаётся, а я должна уйти.

Слёзы исчезают, и вместо них появляется злость на него. Поэтому когда я слышу звонок в дверь, то пронзаю воздух средним пальцем. Карим мне звонил, но трубку я, естественно, тоже не взяла.

Для чего? Чтобы он услышал, как я плачу? Хватит с меня унижений.

Звонок повторяется снова. Я ощупываю щёки и, убедившись, что они сухие, встаю. Пусть скажет, что хочет. И я в ответ тоже скажу.

Открываю дверь и, с вызовом поджав губы, смотрю на Карима.

— Ну чего ты трубку не берёшь, Вася? — с этими словами он мягко оттесняет меня в сторону и заходит в квартиру.

Я обнимаю себя руками и молчу. Пусть начинает говорить сам, раз приехал.

— Я же тебе вопрос задал.