Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, переживая двадцать пятый день рождения снова и снова, — нижняя губа бывшего советника предательски задрожала.
— Что тогда произошло? — подтолкнула мужчину продолжить, когда в комнате вновь повисла тишина.
— С самого детства я рос в атмосфере вседозволенности. Отец с малых лет внушал, что у кого есть деньги, у того и власть, а у кого — власть, на стороне тех и закон. И единственным моим желанием с тех пор, как я поступил в военную академию, было самому вершить его.
Сразу по окончании учебы мне посчастливилось стать простым дознавателем, а через два года, за неделю до двадцатипятилетия, — главным. Я получил то, чего так неистово хотел: возможность повелевать судьбами людей, заставить их смотреть на меня со страхом и трепетом и наслаждаться этим. Душа, требующая безграничной власти и беспрекословного подчинения, наконец, ликовала. В тот день жизнь забросила меня с друзьями по академии на окраину империи. Был поздний вечер, когда мы освободились от дел, забрели в опустевшую таверну и начали пить.
Много пить. Поводов для того хватало: мой день рождения, назначение на новую должность, рождение накануне сына у Коллена. К одиннадцати мы уже еле держались на ногах, пить надоело, тогда-то Ричард и предложил помериться силой. Сперва боролись на руках. Победив всех, я на пьяную голову заявил, что могу одним ударом вырвать у человека из груди сердце. Друзья рассмеялись, сказали, что я хвастун и кишка моя тонка на такое.
Меня это задело, и я решил во что бы то ни стало доказать правдивость своих слов. К тому часу в зале из людей, кроме нас и пары работников, уже никого не оказалось, все посетители разошлись по домам. Все же была середина недели. Хозяин таверны куда-то вышел, а мне на глаза попался парнишка, молоденький, щупленький, молчаливый… Он убирал со столов посуду. Наверное, разум в тот момент помутился… Я подозвал мальчишку и, не сказав ни слова, вонзился пальцами в его грудь, нарастив с помощью магии когти.
Никогда не забуду, как смотрел в его стекленеющие глаза и чувствовал затихающее биение сердца на ладони. Все еще считаешь, что у моего поступка есть оправдание?
Потрясенная услышанным, я молчала. В горле настолько пересохло от волнения, что даже если бы и захотела, то не смогла бы вымолвить и слова.
— Его нет, Айрис. Я лишил человека возможности жениться, стать отцом, вырастить детей, слышать их смех… Я украл у него будущее.
