По воле Вселенной, богов или ещё чего, но пока мне всё удавалось, и наконец я оказался в крайне неудобном седле. Устроившись более — менее сносно и нащупав какие — то ручки, за которые очевидно нужно было держаться, я крикнул.
— Ну, давай! Н — но! Вперёд! Пошла!
Неожиданно моё сиденье так качнулось, что я чуть не кувырнулся вниз, а затем началась тряска, очевидно, выученный зверь пошёл вперёд к выходу понимая, чего надо делать.
В глаза мне ударил яркий свет. А затем я обнаружил что мы уже перешли в зал с жаровнями, дракон недолго думая поковылял к выходу.
Представляю, как разозлятся драконоблюстители, узнав, что дракона увели у них из — под их вечно задранных носов. Как разозлится король…
Но пути назад не было, да я бы теперь и не пошёл назад, хоть бы он и был. Зверь выполз во двор. Несколько оглядевшись, он хищно принюхался, а затем издал рёв, переходящий в визг и взмахнув крыльями ринулся вверх, к облакам.
Отрада королевства
Нередко поражает не сама наглость, а возможности, которые она открывает.
М.
Мамчич.Полёт на драконе… что может с этим сравнится? По большему счёту ничего. На свету выяснилось, что дракон оказался голубым с серебряным отливом. Лететь на нём сидя было решительно невозможно из — за его размеров. Седло было устроено так, чтобы всадник лежал на животе, поджав под себя ноги, чтобы оказалось весьма неудобно. К тому — же спина дракона двигалась из — за того, что он вынужден был махать крыльями, в лицо бил ледяной ветер, свистящий в ушах, и я постоянно боялся упасть вниз, если моя «лошадка» захочет чего — нибудь выкинуть, например, мёртвую петлю.
Так или иначе, но полёт начал вскоре приносить удовольствие. Королевская гавань быстро проплыла внизу, и я не успел её разглядеть как следует. Дракон, следуя какому — то своему плану полете в сторону леса. Пейзаж, отсюда, сверху, казался столь прекрасным, что хотелось не отрывать взгляда, но я был больше озабочен тем, чтобы удержаться, к тому — же у меня кружилась голова от скорости и высоты.
Полёт продлился не так долго, я едва мог управлять зверем, так как тот подчинялся только командам на валирийском.
А я знал всего три слова. Вожжей или чего — то в этом роде драконья упряжь не предусматривала. В конце концов мне надоел полёт, и я стал кричать дракону, чтобы тот приземлился, тот, хоть не сразу, но понял, чего от него хотят даже без валирийских команд и спикировал так резко вниз, что я едва не потерял сознание от этого. Дракон приземлился мягче, чем стоило ожидать от такой громадной туши.
