Впрочем, Пижма здесь не так и велика и вполне может скрыться в этих зарастающих пространствах. Самое главное, холм со столбами тот самый, и с места не сошёл!
Зарубин немного поколебался, выбирая место, куда поехать и на чём себя проверить, выбрал привязку более реальную — лабаз. Если его нет, если там деревня — значит, вчера был именно в этой точке. На всякий случай он оставил затёску и поехал на площадку, всё время отслеживая отпечатки протекторов. Внизу, на сырой земле, их оттиск вообще становился чётким, и ошибиться тут было невозможно.
Через полтора километра он нашёл лесной прогал, где они с Костылём оставляли машину, и дальше пошёл пешком. Старая хозяйственная дорога была и здесь: вероятно, каждую весну егеря ездили на колёсном тракторе, чтобы вспахать и засеять королевское поле. И хоть колеи глубокие, но вывезти отстрелянного зверя на УАЗе можно вполне...
Старый овраг с перекинутой берёзой возник внезапно, и Зарубин облегчённо вздохнул, хотя замаскированного лабаза ещё не увидел.
Вздохнул и сразу ощутил земное притяжение, реальность, а то до последней минуты был не уверен ни в чём и плыл, как в невесомости. Здесь он опасался будоражить себя даже мыслями, вспоминать, где был вчера. Потом, когда он забрался на лабаз и сел, как в королевской ложе, в голову вообще пришла шальная мысль — не уснул ли вчера? Вполне возможно! Было очень тепло, сухо, прилёг, разморило, и во сне ему явилась вдова Дракони с бидоном...
Он не стал воспалять воображение, вернулся обратно на холм и встал там, где стоял вчера.
Чтобы не задремать и чего-нибудь не пропустить, вышел из машины и ещё полчаса нарезал круги по холму, осматриваясь и прислушиваясь. Мышкующая лиса покружилась по склону, дятел постучал на старой вырубке, да пара воронов пролетела — весь живой мир. И молоковоз не идёт ни туда, ни сюда, а того быть не может, чтоб в сентябре при таком травостое не было утренней дойки! Однако же колхозные нравы даже и в тайных колхозах оставались прежними: на работу никто не торопился, по крайней мере, молоковоз по дороге за лесом не проползал и доярки не спешили.
А на восходе подул ледяной ветерок..."
"Сначала он сел в машину и включил двигатель, чтобы погреться, однако по привычке всё ещё вертел головой но сторонам. Потом поехал к дороге за перелеском, чтоб посмотреть следы молоковоза, и, едва спустился с бугра в сосновый подрост, как почуял, что это совсем другое место.
