Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Разноглазка своя, – говорит Виктор, не отвлекаясь от изучения снимков в ноутбуке.

Парень останавливается прямо передо мной: едва не выталкивает за дверь грудью. Ростом он не больше ста семидесяти сантиметров. Но грузный. И передвигается как танк! Я думаю, что если он продолжит напирать, то лучше выйду от греха подальше.

– Посторонним нельзя здесь находиться, – запинается парень.

Он быстро смотрит то на меня, то на Виктора. Золотые кудри подпрыгивают. Глаза цвета изюма с длинными коричневыми ресницами широко раскрыты.

Маленький рот на фоне гигантских глаз выглядит неуместно. Парень и одет в несочетающиеся вещи. Спортивные штаны. Рубашка. Мокасины. Модник, конечно… Его собрали из разных наборов мозаики?

– Тебе тоже нельзя, – фыркает Виктор. – Но ты здесь. – Шестирко оборачивается и вздыхает: – Это Стефан. Мой стажер. А теперь сидите тихо. Оба."

"Стефан непринужденно падает в кресло. Сама беззаботность. Будто в здании не убийство произошло, а засорение унитаза.

Я подхожу к Виктору.

И молчу.

Можно ли говорить про Стеллу в присутствии посторонних?

Шестирко всецело сфокусирован на экранах и бумагах. Пока я соображаю, как поступить, отмечаю, что Стефан украдкой изучает меня. Как паук на стене. Блин, точно! Он вылитый тарантул! Даже кудри торчат до того чудно, что похожи на ножки паука. Б-р-р…

– Записи вырезаны, – констатирует Виктор. – Часть камер выведена из строя, а другая барахлит так, что на изображениях ни хрена не разобрать.

– Значит, кто-то в больнице замешан в убийстве, – выкрикивает Стефан со знанием дела.

– Возможно, – чешет подбородок Шестирко.

– Надо допросить всех, – радуется парень.

На лице Виктора возникает выражение, какое бывает у преподавателей, принимающих экзамен у двоечников.

Я сжимаю пальцы на плече Шестирко, и он задевает меня взглядом. Темно-русые брови съезжают к переносице. Словно прочитав мысли, мужчина наклоняется, и я шепчу ему на ухо имя. Янтарные глаза сужаются. Виктор стоит с видом, будто температура в комнате резко упала на сто градусов – и его заморозило.

– Макс не сказал имени, – продолжаю я. – Но по описанию подходит.

Виктор не отвечает. Он берет одну из пуговиц на столе и сжимает в кулаке, как нечто дорогое сердцу. И меня осеняет:

– Скрытые камеры?

– Они самые, – кивает Шестирко. – Я установил парочку в палате. Видео почти загрузилось.

– Потрясающе! – восхищаюсь я.

Наконец-то корабль с тайнами пришвартуется и вынесет ответы на берег.

– Какого хрена? – кричит Виктор.