Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты имеешь право злиться, но предупреждаю: от Маши я не откажусь.

– У тебя больше нет друга!

– Жаль. Но Маша в моей шкале ценностей на первом месте. Без тебя мне будет хреново, но я переживу. А без нее сдохну. У меня одна жизнь, и я хочу прожить ее вместе с любимой девушкой.

– Ты не имел права ее трогать!

– Я не соблазнял Машу, как ты не поймешь! Мы любим друг друга, слышишь! Любим. Давно. Я пробовал не думать о ней! Не получается! Пробовал жить, не обращая внимания на чувства, но понял, что не могу! Другие не способны ее заменить! Спроси Марата, он сможет жить без Леры? Вот и у меня так же, если не хлеще! Я ее уже много лет люблю! Можешь убить меня, это ничего не изменит!

– Егор, пожалуйста… – тихий голос от двери заставил нас резко обернуться.

* * *Маша

Как же больно!

Стою за дверью. Приходится слушать, как два самых близких человека дерутся. Егор ведет себя так, будто Миша меня изнасиловал.

Они ведь не просто знакомые. Ну как можно перечеркнуть столько лет дружбы и вмиг стать врагами?

До меня долетали обрывки фраз, скорее не фраз, а звуков, где отчетливо слышны были удары.

Я боялась выглянуть, но еще больше боялась, что они поубивают друг друга.

Открываю дверь, слышу, как Миша пытается достучаться с помощью слов до Егора, которого в этот момент переполняет ярость, он словно ничего не слышит. Подавляю в себе желание броситься между ними, но и стоять в стороне и за всем этим наблюдать больше не могу. Слезы катятся из глаз. Так больно, будто это у меня все лицо избито и из губы идет кровь.

У родителей Миши появится еще один повод нас ненавидеть. Лютаевы ведут себя как звери – даже с теми, кого называют друзьями.

– Егор, пожалуйста, не надо… – ноги не держат, но я все еще не осела на пол, держусь за ручку двери. – Не трогай Мишу.

– Ты сказала, что у тебя парень появился! Называла бы вещи своими именами. Правильнее было сказать, что мой друг тебя соблазнил! – подошел ко мне брат.

– Может, не будем кричать на весь подъезд? Никто меня не соблазнял, – повысила голос.

– Я всегда хотела быть только с Мишей!

– Он не имел права…

– Не имел права? На что он не имел права? Ты рассуждаешь, как наш отец. Неужели мое тело принадлежит вам, и неужели вам решать, кому и когда я должна его преподнести?! Я в двадцать лет не могу выбрать и решить, кого любить! Вам ведь лучше знать. Давай, найди того, под кого не жалко подложить сестру! – я кричала. Боль и обида разрывали душу.