Минуты взаимной теплоты оказались такими скоротечными! Да и были ли они на самом деле? Может, просто показалось?
* * *Михаил Губанов
Если женщина влюблена и не может об этом рассказать, она будет искать повод хотя бы упомянуть вслух имя своей пассии. Где и от кого Михаил услышал эти слова, вспомнить не удавалось, да он и не особо старался. Какая разница? Внимательно слушай, что говорит женщина, и узнаешь все ее секреты, о которых она молчит. Интересно, у мужиков тоже так? «У меня – точно нет», – решил он.
С недавнего времени жена старшего брата стала охотно рассказывать о том, кто и что сказал или сделал в лаборатории, где она работала.
И в этих рассказах все чаще и чаще мелькало имя Льва Ильича Разумовского. Лев Ильич то, Разумовский это… Справедливости ради нужно отметить, что и аспиранта Мухина, и какую-то злобную тетку Марковну Лариса тоже упоминала, равно как и других сотрудников, но этого Разумовского – чаще всего. Миша сначала не обращал внимания, да и вообще слушал Ларису вполуха, а то и не слушал вовсе, думая о своем.
Зачем ему все эти внутрилабораторные дрязги и институтские сплетни? Но когда имя Льва Ильича стало буквально, что называется, лезть в уши – призадумался. И пришел к некоторым выводам.
Понаблюдал за Ларисой, когда она принималась рассказывать о своей лаборатории, заметил кое-что. Да, очень похоже, что она влюблена в этого Разумовского. Просто влюблена или дело зашло куда дальше? Если дальше, то насколько? И знает ли Колька?
Мысль о том, что его многомудрый старший братец стал рогоносцем, неожиданно оказалась необыкновенно приятной.
Михаил испытывал огромное удовольствие, глядя на то, как Коля, придя с работы, целует жену, и отмечая легкое выражение отчужденности и даже брезгливости, которое появлялось на ее безупречно красивом лице. Пусть всего на один неуловимый миг, но появлялось. Лариса дежурно улыбалась, подавая еду, поддерживала разговор, за столом царила атмосфера дружной семьи, и Колька верил. Верил! Он думал, что у него все в порядке, а Миша знал, что это не так.
И радовался. Радовался тому, что Колька, который вечно поучал, делал замечания, упрекал, даже голос повышал, а всего несколько лет назад не гнушался и тяжелый подзатыльник отвесить младшему брату, тот самый Колька, который всегда был старшим, более сильным, ответственным и во всем старался руководить Мишей и Ниной, вдруг остался в дураках. Его водят за нос на глазах у всех, а он ничего не замечает!
«Я знаю то, чего он не знает», – пело в груди у Миши Губанова.
