Я заканчиваю разговор, кладу новый альбом рядом с другим и закрываю дверь квартиры в мансарде на улице Борго Пио. Когда делаешь выбор, то самое ужасное – это то, что происходит потом, когда думаешь, что ты во всем ошибся.
129
Каждое мгновение следующих дней я занимаюсь тем, что пытаюсь заставить себя отвлечься. Я возвращаюсь в тренажерный зал, молча тренируюсь, немного бегаю на беговой дорожке, чтобы восстановить дыхание. Рассеянно смотрю, что происходит в зале вокруг меня. Несколько женщин всех возрастов пытаются выдерживать ритм, который им задает веселая женщина-тренер.
Кому-то удается, кому-то – чуть меньше, но в каждой из них я пытаюсь увидеть Баби. Стрижка, улыбка, кожа, сережки, рука, рот, разрез глаз, подбородок… В них я отчаянно, как маньяк, как извращенец, окаянное чудовище Франкенштейна, ищу что-то от нее, что бы могло меня успокоить. Но нет ничего, что бы меня умиротворило. Мне нужно снова начать приводить в порядок сознание; я не должен возвращаться к этой мысли, к этому прекрасному, постоянному наваждению.
И, в довершение ко всему, из колонок тренажерного зала, передающих музыку радиостанции «Радиопередачи Ломбардии», предательски звучит песня Баттисти: «Без тебя, уже без корней, сколько дней впереди, и все их придется провести…» Я улыбаюсь, но я просто разбит. В этой песне нет ни одной строчки, которая не насмехалась бы над тем, что со мной творится; она словно надо мной подшучивает: «Не было выхода, но я поступил правильно». Это похоже на отговорки, которые человек повторяет нарочно, только для того, чтобы убедить себя, хотя отлично знает, что это неправда.
И, действительно, сразу же после этих слов идут другие: «Но почему сейчас без тебя я чувствую себя, как пустой мешок, как брошенная вещь…» А название песни – настоящая программа действий: «Гордость и достоинство». В такие моменты действительно ценишь силу воли, если удается держаться «подальше от телефона, а не то…» Я заканчиваю тренировку, иду в раздевалку. Я не могу лгать самому себе: первое, что я делаю, – это открываю шкафчик и смотрю на мобильный.
Проверяю, звонила ли мне она, отправляла ли сообщение. Сообщений несколько, но ни одного – от нее. Пытаюсь проверить, ловит ли мобильник, не пришли ли мне сообщения до того, как я положил его в шкафчик. Может, она меня искала, писала мне, но я был вне зоны доступа. Нет, делать нечего, даже последняя моя, самая слабая, надежда растаяла. Любой, кто захотел бы со мной связаться, сделал бы это без всяких проблем.
