А если нет, то вообще ничего не буду играть и вернусь в Милан!
Дания вынимает из сумочки пачку, достает из нее маленькую жвачку, бросает ее себе в рот, как в баскетбольную корзину, и щелкает языком. Разевая рот, Дания жует ее со скучающим видом, а потом ей приходит идея.
– А кто режиссер?
Ренци смотрит на нее, прекрасно понимая ее планы.
– Пока еще не решили.
Тем временем приходит официантка с соком.
– Спасибо.
Дания начинает молча пить. Выпив почти три четверти стакана, она ставит его на столик.
– Было бы справедливо хотя бы попробовать меня на роль Стефании.
Откуда им знать, подхожу я или нет? Разве та, кого никто не знает, не может всех удивить? Во времена реализма людей брали с улицы, все было гораздо правдивей, вот это было кино. – И она продолжает пить сок, пока не допивает его до конца. Потом ей приходит в голову другая хорошая идея: – А почему бы нам не пойти ко мне? Я дам тебе сценарий первой серии, и ты увидишь, как я справлюсь. Давай же, меня никогда не видел. Если увидишь, чего я стою, то, я и не сомневаюсь, ты гораздо лучше похлопочешь за мою роль, потому что ты первый в нее поверишь.
– Мне нужно ехать в больницу.
– Но Стефано же туда только поехал, девочка родится через три-четыре часа, они не убегут. Разве они куда-то торопятся?
Дания ему улыбается и подмигивает. Ренци смотрит на нее, потом думает о том кресле в середине комнаты, которое смотрит на то окно, о красоте той панорамы… Ну и как сказать ей «нет»?
124
Когда я приезжаю, больница Святого Петра впервые кажется мне другой.
Я был в ней после аварии на мотоцикле, перед этими часами, вывихнув локоть, ждал «скорую помощь». В другой раз я был там из-за вывиха лодыжки во время игры в футбол, а однажды ночью – после драки в «Пайпере». Мы пришли туда вместе, я и Полло, оба жутко опухшие от синяков. Мы сидели в приемной и пропускали вперед всех, кого привозили, потому что им было хуже, чем нам, так что в итоге мы пошли в бар на проспекте Франции. Мы попросили принести нам лед и вышли наружу, сели за столик, положив кубики льда на грязные тряпки, которыми вытирали мотоцикл.
Заворачивая в эти тряпки лед, как в бинты, мы прикладывали их к лицу, надеясь, что припухлость немного сойдет, и мы сможем вернуться домой в более или менее приличном виде. Мы обсуждали, какой была драка, вспоминая все ее эпизоды – искажая одни, преувеличивая другие. Самое важное, что мы вышли из этой передряги с гораздо меньшими потерями, чем остальные.
