Яков. Воспоминания (СИ) читать онлайн

— А почему же ты решил обратиться к Арине Михайловне?

— Не знаю.

Егор совсем сжался на стуле, видимо, ожидая, что я вот-вот начну сердиться, что он не отвечает ни на один мой вопрос.

Я наклонился к нему, пытаясь всем видом своим и голосом вызвать у него хоть немного доверия:

— Как ты познакомился с этой женщиной?

— Нельзя сказать, что он со мной познакомился! — вмешалась Арина Сурина, которой тоже, видимо, стало жалко этого перепуганного мальчишку. — Просто время от времени я вижу его у своего дома.

А иногда он ходит за мной по пятам по улицам.

— Это правда, Егор? — спросил я его.

Он промолчал в ответ, совсем наклонив голову, и только пылающие уши выдавали его отношение к происходящему.

— Раньше он был поразговорчивее, — сказал я доктору, дружелюбно кладя Егору руку на плечо. И почувствовал, как он вздрогнул испуганно. Мальчик вызывал искреннее сострадание. Похоже, родители потратили немало сил, чтобы выбить из него всю уверенность в себе. И как же это его поведение не вязалось с уверенностью этого же ребенка, изображающего купца Епифанова.

Как бы то ни было, пугать его дальше я не собирался. А поскольку толку от его расспросов не было никакого, я позволил ему уйти. Отпустил я и Арину Сурину. Я убедился, что именно Егор рассказал ей про тело Епифанова, а более пока мне от нее ничего не было нужно.

— Что Егор был знаком с Епифановым, я практически уверен, — сказал я доктору, в задумчивости пройдясь по кабинету, — только как его разговорить?

Завершив поворот, я чуть не споткнулся.

Оказалось, что за время моей фразы в кабинет неслышно вошла Анна Викторовна и молча встала у двери.

Теперь, когда я познакомился с Егором, для меня больше не было загадкой, что заставило ее прийти в управление, несмотря на неизбежную, неприятную для нее встречу со мной. Даже я чувствовал сострадание к этому мальчику, отвергнутому и презираемому родителями, да и всем миром. Анна же, я был в этом уверен, увидела в этом несчастном ребенке себя. Раньше, когда мы гуляли, она иногда рассказывала мне истории из своего детства.

И, хоть это и не было никогда ее целью, я составил себе свое видение. Мария Тимофеевна всячески пресекала «странности», как он это называла, и чрезвычайно стыдилась любых публичных проявлений того, что отличало ее дочь от других. Виктор Иванович старался выступать миротворцем, держа нейтралитет. И единственным человеком, кто проявлял к Анне понимание и доверие, был дядюшка, Петр Иванович.