Но почему? Потому ли, что любил ее так же безумно, как она его? Но на этот счет Сьюзен не позволяла себе заблуждаться. Правда, когда Ларри прикасался к ней, в его голосе появлялась хрипота, а глаза становились темными. Ну и что из этого? Охваченные сексуальным порывом мужчины умеют изображать эмоции, которых на самом деле не испытывают. Старался ли Ларри обмануть ее? Нет, в этом его обвинить было нельзя! Он никогда не говорил, что любит свою сводную сестру как женщину. И просто взял от нее то, что она хотела добровольно отдать.
Сьюзен предстояло взять на себя всю ответственность за происшедшее! Ведь она сама совершенно недвусмысленно дала понять Ларри, что любит его…"
"Она нехотя встала с кровати и принялась медленно одеваться. Приняв душ, спустилась в кухню и начала готовить ужин. Не представляя, когда Ларри вернется и захочет ли с ней ужинать. Но приготовить что-то все же было надо. Руки ее работали, а мысли были далеко. Итак, она и Ларри теперь близки! Близки так по-новому! В это пока ей верилось с трудом.
Хотя, как только Сьюзен закрывала глаза, в памяти тут же возникали пленительные ощущения сегодняшнего утра. Все тело охватывала сладостная дрожь. Она подумала, что Ларри оказался чуть ли не идеальным воплощением ее представлений о настоящем любовнике. Нежность, сила, темперамент. У него всего в избытке! Видимо, поэтому он и нашел у нее отклик столь горячий. Она не могла опомниться до сих пор. И все-таки Ларри не любит ее… Сьюзен поставила сковороду в духовку, присела к столу и задумалась.
Есть ей не хотелось. Не хотелось даже видеть Ларри. Хотя он написал в записке, что намерен с ней поговорить. О чем? Не о любви, разумеется! Сьюзен была убеждена, что всерьез к ней он не относится. Жаль! Жаль, что Ларри не понимает, как любит его Сьюзен. Он ведь совсем не дурак. Тогда о чем он хочет с ней говорить? Будет вежливо просить уехать? Скажет, что все происшедшее между ними утром всего лишь ошибка? Хватит ли у нее сейчас сил, чтобы выслушивать рассуждения Ларри? Что может сказать человек, для которого все происшедшее было лишь привычным удовлетворением сексуальных потребностей, тогда как для нее все это стало едва ли не смыслом жизни? А какова альтернатива? Да, она может уехать.
Сбежать. Может отказаться с ним разговаривать. Они никогда больше не увидятся. Сегодняшнее утро сохранится лишь в ее памяти как эмоциональный, почти истерический срыв. Думая, Сьюзен старалась себя успокоить. Причем скорее как подросток, а не как взрослая женщина.
