Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Выматывайтесь отсюда, и чтобы я вас больше никогда не видел.

Верниковский с силой выпихнул тёщу за порог. Дверь попытался закрыть, но вместо этого закрыл лицо руками.

Дышать нужно, хотя, в последнее время кажется, что это какая-то роскошь, которой не заслужил.

Он ведь и вправду поехал к Дарьялову с чётким пониманием, что рецепт, предоставленный тёщей, вполне себе действенный.

Всего лишь нужно было, учитывая то, что случилось в прошлом с новым любовником Сони, сказать о ребёнке. Когда его бывшая тёща об этом заговорила, уцепился за предоставленный шанс руками и ногами.

А сейчас так тошно было, хоть на стенку лезь.

– Дань, ты сейчас так зря. Эта дурёха к тебе вернётся. Как пить дать! Но всё лишь потому, что мы с тобой грамотно всё сделали.

Верниковский захлопнул дверь, а сам к ней спиной прислонился и закрыл глаза. Сам ведь поехал к Дарьялову. В кабинет его входил, а у самого руки в кулаки сжимались от понимания, что Саша ездит к его бывшей жене и ее имеет. И нужно было бы, наверное, попросту выпустить пар, хотя, сильно сомневался в том, что выйдет из этой схватки победителем.

Но он предпочел тогда послушать тёщу.

Перекинулись парой слов о том, что впереди суд. Дарьялов дал понять, что будет свидетелем. Без лишних слов. Он вообще все слова и решения свои чётко высказывал. А потом Даня о желании жены заговорил. О том, что Соня малыша хочет. И Сашу триггернуло. Он это видел. Как Дарьялов с лица спал, словно его только что к гробу собственного ребёнка склонили.

Это было неправильно. Бить вот так – по самым болезненным точкам.

И сейчас Верниковский это понимал. Жаль, поздно, когда всё уже было сделано.

– Пап! А мы с бабушкой на площадку собрались! – с восторгом заявил Марк, и Даня машинально бросил взгляд на часы.

Пять вечера. Почему-то отметил это, как будто важным было.

– Окей, – улыбнулся сыну. – Но помнишь же, да..?

– От бабушки не отходить! Гуляем только там, где ты разрешил! – отрапортовал Марк, и когда Верниковский кивнул и взъерошил волосы сына пятернёй, умчался собираться на прогулку.

***

– Сонь, блин! Я не знаю, что тут сказать, – растерянно выдохнула Юлька, прибывшая ко мне на следующий день после того, как мы с Дарьяловым расставили точки над «ё».

– А ничего и не говори. Всё ясно и так.

Пожав плечами, беру чашку с молочным улуном, заботливо заваренным подругой, и, сжав горячий фарфор ледяными пальцами, застываю.

Только что выдала Юле историю своей недо-любви. Или недо-отношений? Ведь о любви именно с Сашей речи не шло.