Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

К сожалению, также, как и я, она, изначально, была природником, потому уцелевшие пчелы, отлетев на некоторое расстояние осыпались мертвым облачком трухи.

А взбешенная шан повернулась ко мне. Сейчас она выглядела совсем чудовищно – маска Ольгерда спадала. Сквозь нее, как сквозь мутноватую воду, проглядывало распухающее на глазах лицо Эльды. Первый удар ножа пришелся мне в плечо.

- Медленно… Я буду убивать тебя медленно. – Сиплым голосом прошипела она, замахнувшись снова…

Ударить Эльда не успела – с коротким чавкающим звуком в висок ей впилась стрела.

Глаза шан выражали странное удивление. Я видела, как в долю секунды жизнь покинуло тело и ее труп мягко завалился на меня.

Очнулась я уже в башне, в своей постели. Немного зудела кожа после сети, пульсировала болью, но уже даже не кровоточила рана в плече, а хмурый Ольгерд протирал мне лицо влажной тканью.

Эпилог

— Мы живы, а это главное! — стараясь заглянуть в глаза мужу, сиплым голосом сказала я.

Ольгерд вздохнул, бросил тряпку и ответил:

— Если бы я тебя так не любил… — повисшая пауза была очень многозначительна.

Именно по ней я и определила степень злости и раздражения своего мужа.

Даже сейчас мне не слишком приятно вспоминать тот разговор. Перенервничавший Ольгерд бурчал и бурчал на меня, приводя десятки доводов, по которым я ни в коем случае не должна была выходить за периметр. Наконец, он нашёл нужные слова:

— Просто поставь себя на моё место!

Я вздохнула и просительно погладила его по руке:

— Попробуй и ты сделать то же самое. Неужели бы ты не кинулся мне на помощь?!

Потом был приезд канцлера Ланто, который с удовольствием рассказал нам, что лично он долго убеждал Верховного в том, что планы канцлера Грето слишком рискованны, что женщину, выпившую столько человеческих жизней, нужно казнить, как того и требуют законы государства.

Что идея использовать её магию на благо страны слишком опасна.

— Надеюсь, — сказал он в заключении, ехидно улыбнувшись: — для сангира Грето это будет хорошим уроком! И ссылка научит его быть осмотрительнее!

Похоже, мои слова так врезались в память Ольгерду, что он использовал их всегда, когда в нашей жизни случалось что-то неожиданное или пугающее.

Первый раз он произнёс их, когда в его руки, покрытые синяками и царапинами от моих ногтей, акушерка вложила возмущённо мяукающий свёрток – нашего первенца, Лангерта.

Мой воин смотрел на наследника с некоторой опаской, я заметила, как он напрягал мышцы, одновременно опасаясь уронить или сжать слишком сильно.